Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

сильный

Итоги 2013 года в 12 фотографиях

2013

Решил не изменять традиции, и подвести итоги года. Тем более, что нынешний год был менее продуктивным, но предельно сложным в отношении разработки новых продуктов. Не очень много удалось предъявить публике новых работ, но зато были заложены основы, которые скажутся на работе в ближайшем будущем.
Collapse )
promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…
сильный

The Old Woman / реж. Роберт Уилсон

AN24087479THE-OLD-WOMANfree

Признаюсь, ехал в Манчастер с опаской. Волею судеб я оказался свидетелем того, как тяжело и нервно Михаил работал над этим материалом, и очень не хотелось испытать разочарования. Опаска возникала как раз не в связи с актерами: и Михаил Барышников и Уильям Дафо -- монстры сцены, которым не нужно что-то доказывать публике. Да и Роберт Уилсон, признаем, режиссер первой мировой десятки. Но в последнее время мне казалось, что он выработал свой ресурс, оставив на сцене лишь оболочку своей некогда свежей и новаторской режиссуры.

Оценки критиков не сказали ни о чем -- разбежка от двух до пяти звезд. Боготворящие Уилсона -- пять; ниспровергающие (коих в Англии более чем достаточно) -- две. Но, к счастью, мои опасения оказались напрасными.

Уилсон как правило работает с выверенным драматургическим материалом -- будь то "Последняя лента Крэппа" Сэмюэла Беккета или "Пер Гюнт" Ибсена. В случае со "Старухой" у творческой группы случился реальный приступ device-show -- начинали репетировать рассказ Хармса, а в итоге основным лейтмотивом спектакля стала трагическая жизнь самого автора. Причем, рассказанная убедительно, внятно, свежо, и в русле его творческой абсурдистской концепции.

Зная технологию Уилсона, скажу однозначно -- абсолютное большинство хороших актеров с этим материалом бы не справились. Уилсон репетирует так, как должен репетировать режиссер, получивший архитектурное образование и являющийся блестящим художником -- 80% времени отдано сохзданию визуального ряда. Арифметика следующая. Из 12 часов репетиционного времени в сутки, полтора уходит на грим (с первого дня все репетиции в гриме); установка света -- около 6 часов; взаимодействие с предметным миром и поиск пластических решений -- около трех часов; остальное -- работа с актерами непосредственно над драматургическим материалом. То есть, на работу с актерами -- около полутора часов. Это значит, что всю основную работу актеры делают самостоятельно, и если у них нет навыка самостоятельной работы -- они материал не "возьмут".

Барышников и Дафо его "взяли". Причем, взяли блестяще -- мощно, но без надрыва; вдумчиво, но без занудства. Их пара оказалась настолько органичной, что временами кажется, что они полжизни провели, играя в одной труппе. Михаил, безусловно, более виртуозен в пластике; Уильям -- во владении голосом. Уилсон концептуально решает их характеры общим гримом, одинаковыми костюмами и "зеркальными" прическами. В итоге, создается абсолютная иллюзия безукоризненного владения телом и голосом обеими актерами.

Кажущийся абсолютно абстрактным сюжет в какой-то момент начинает выстраиваться, складываться, словно мозаика, в один причудливый узор. Абсурбистские тексты Хармса становятся все ближе к его личной жизни, к его характеру, и в какой-то момент смешное приближается к жуткому даже не на расстояние фразы -- на длину слова. И, когда в одной из финальных сцен, Барышников сидит на стуле в круге света, и читает одну из миниатют Хармса, ком стоит в горле.

"Прежде чем придти к тебе, я постучу в твоё окно. Ты увидишь меня в окне. Потом я войду в дверь, и ты увидишь меня в дверях. Потом я войду в твой дом, и ты узнаешь меня. И я войду в тебя, и никто, кроме тебя, не увидит и не узнает меня.
Ты увидишь меня в окне.
Ты увидишь меня в дверях."


Текст звучит на русском -- так решил Уилсон. В какой-то момент, когда канва спектакля была уже полностью скроена, он, на одной из репетиций попросил Барышникова "прочти на русском - хочу послушать как это звучит". Михаил начитал, и Роберт за одну репетицию сменил треть текста спектакля с английского на русский. Сменил так психологически точно, что аудитория не напрягается нисколько, чтобы понять, о чем идет речь. Местами он дублирует текст на английском, местами -- оставляет непереведенным.

Уилсон как всегда виртуозно работает со светом. Даже мне, человеку имеющему неплохое представление о технических возможностях театральных сцен, временами мозг буравил вопрос "как он это сделал?". Точно, тонко, виртуозно.

На мой взгляд, визуалистский дар Уилсона сыграл с ним злую шутку, особенно в первой половине спектакля. Он немного заигрывается со светом, перегружая сцены излишними переключениями, излишней цветовой суетой. И вторая проблема -- немного рыхлая драматургическая структура. Но, я надеюсь, спустя пять-шесть спектаклей лишнее уйдет -- во всяком случае, Барышников с Дафо активно над этим работают. Собственно, это уже почти традиция -- спектакли Уилсона становятся из "алмазов" "бриллиантами" ближе ко второму десятку показов.

Для меня "Старуха" стал первым спектаклем после лепажевского "Липсинка", от которого я получил настоящее удовольствие и как зритель, и как профессионал. Пожалуй, один спектакль в четыре года -- маловато, но зато они есть.
сильный

Разрешение на постановку / авторские права / театр

copyright-symbol

Часто коллеги и друзья задают в личной переписке профессиональные вопросы. На одни из них я отвечаю приватно, другие выношу в отдельные публичные посты, поскольку они могут быть интересны многим из тех друзей, кто профессионально занимается театром или им просто увлечен.

Читательница просила рассказать о взаимоотношениях театра с правообладателями и системе соблюдения авторских прав в мире. В связи с занятостью, долго не мог написать, но сегодняшняя история с увольнением всех сотрудников белорусского Национального центра интеллектуальной собственности подтолкнула к ответу.

Первый вопрос, который задают себе творческие коллективы: необходимо ли получать разрешение на право постановки того или иного произведения? Второй: что произойдет, если постановку осуществить не получая прав?

Ответ на первый вопрос однозначен: получать права необходимо. Единственным исключением из этого правила может являться самодеятельный коллектив, который играет спектакли для узкого круга друзей, не продавая билеты на свои показы.

Ответ на второй вопрос не столь однозначен. Все зависит от того, насколько серьезно настроен тот владелец интеллектуальной собственности, чьи права вы нарушили. К примеру, агенты Ингмара Бергмана добились закрытия спектакля «Земляничная поляна», который шел на сцене Русского театра им. Горького, как и правообладатели пьес Бертольда Брехта запретили показ спектакля «Трехгрошовая опера». Но это в Беларуси, где к соблюдению авторских прав относятся спустя рукава. В Европе же, как и в Америке, несанкционированный показ спектакля может запросто обернуться выплатой штрафа в размере всей собранной на спектакле выручки, поэтому нарушать права интеллектуальной собственности никто не рискует.

Постсоветское пространство – это территория, изначально не принимающая во внимание права автора, потому многие западные драматурги стараются иметь дела с этой территорией как можно реже. К примеру, в Севером Омском драматическом театре уже шесть лет идет моя пьеса «Полуночная жертва», поспектаклевых выплат от которого я ни разу не получал. Театр благополучно отправляет их в Российское авторское агентство, а те благополучно держат деньги на своем счету, не удосуживаясь разыскать автора. Точно также я не получил авторских отчислений за пьесу «Я пришел», которую поставил Театр им. Станиславского. Неудивительно, что у меня нет желания больше работать с российскими театрами. Но я хотя бы знаю пороки этой системы, и могу напрячься и вернуть свои деньги, а что говорить о запаных авторах, для которых постсоветские страны – это terra incognita.

Именно этой непрозрачностью в отношениях и обуславливается, в абсолютном большинстве случаев, нежелание западных авторов и их агентов работать с постсоветскими странами. А потому и достучаться до них, чтобы получить право на постановку, как правило, очень тяжело.

Белорусский Свободный театр изначально закладывал в свои правила полное соблюдение авторских прав. Мы получали права на все, без исключения, пьесы, которые ставили. Хотя, формально, могли этого и не делать, поскольку театр не зарегистрирован, и не продает билеты на показы своих спектаклей. Но для нас вопрос получения официального права на прокат спектакля был принципиально важен по ряду причин. Во-первых, уважение к автору и его труду; во-вторых, прокат спектакля в других странах мира невозможен; в-третьих, в какой-то мере для нас это был вопрос, связанный с самоидентификацией театра.

Проблема возникла с первого же спектакля – «Психоз 4.48», права на постановку которого необходимо было получить у Саймона, брата Сары Кейн. Он является правообладателем ее пьес, и очень жесток в отборе театров, которым дает право на постановку пьес покойной сестры. Некоторые театральные специалисты нас отговаривали от этого шага, уверяя, что неизветстный подпольный театр из страны, о которой Саймон никогда не слышал, и, при этом, не имеющий средств, чтобы купить права, никогда не сможет получить разрешения на постановку. Но, в итоге, Саймон прислал документ, удостоверяющий наше право на постановку без гонорара и поспектаклевых выплат. Почему он это сделал? Потому что ему откровенно и в деталях рассказали кто мы такие, с какими проблемами сталкиваемся и почему решили взяться именно за этот материал.

Первое правило в переписке о получении прав – искренность.

Конечно, очень важна при получении прав репутация коллектива. Если вы хотя бы раз фигурировали даже в небольших скандалах о нарушении авторских прав – агенты и авторы постараются вас обходить стороной. Наша репутация помогла получить права на постановку всех пьес Пинтера, без выплат гонораров и поспектаклевых выплат. В тот момент, когда готовился спектакль «Быть Гарольдом Пинтером», ряд его пьес не был переведен на русский язык, и перевод мы осуществляли самостоятельно. Для того, чтобы сделать это, понадобилось купить сборник пьес Пинтера в магазине и сканировать страницы, поскольку агенты отказались выслать тексты его пьес, сообщив, чо пришлют текст лишь после того, как на счет будет перечислено 5 тысяч фунтов стерлингов. Таких денег у нас, конечно же, не было.

Репутация в первый раз сработала, когда Том Стоппард рассказал Гарольду о нашем театре, а в газете Guardian вышла его статья о поездке в Беларусь. Пинтер расчуствовался, и сказал, что предоставляет нам все права на постановку его пьес без выплаты гонорара. После этого он еще не раз читал в газетах о Свободном театре, а вскоре мы познакомились вживую и наши отношения окрепли.

Вторая аксиома, которая облегчает получение прав на постановку – у вас должна быть безукоризненная репутация.

Как правило, первая ступень при получении авторских прав – агенты. Их задача – получить с вас деньги, от которых 10% останется в кассе агентства. Поэтому, агенты видят в вас не талантливого творца, которым вы без сомнения являетесь, а человека, который хочет заработать денег на авторе, с которым у агентства контракт. Вы можете ожидать чего угодно: от письма «мы не заинтересованы в вашем регионе», до «перечислите на наш счет 5-7-10 тысяч фунтов». Ваши аргументы о новой трактовке произведения, или о том, что ваши актеры недоедают и живут с отключенным обогревом комнат при 30-и градусах мороза на улице, агентов не заинтересуют.

Но это не значит, что все потеряно – есть еще автор, члены его семьи и его друзья. Можно действовать через них, пытаясь заинтересовать вашего автора в своей постановке. И если вы до него доберетесь – здесь уже уместны разговоры и про творческую концепцию, и про голод, и про холод. При идеальном раскладе, автор может растаять, и подписать вам разрешение на постановку с выплатой лишь 10% авторских отчислений с каждого спектакля.

Правило третье – будьте настойчивы в борьбе за свой спектакль.

Когда вы беретесь за ту или иную постановку, соизмеряйте свои возможности с вашими желаниями. Если для получения прав на постановку требуются очень большие выплаты, или затраты времени слишком большие, а, при этом, у вас нет уверенности, что вы покроете прокатом или спонсорскими взносами затраты, или потеряете много времени впустую, – лучше сразу откажитесь от этой затеи. Для того, чтобы бороться за труднодоступный материал, нужна уверенность в том, что оно того стоит, и ваша творческая идея найдет достойную, оригинальную реализацию.

Снова о собственном опыте. У меня сейчас есть идея постановки литературного произведения, правообладатели которого не дают разрешения никому, а автор много лет назад умер. Для получения прав в этом случае требуется создать целый сценарий действий, и на каждом этапе затея может провалиться. Поэтому, абота продюсера в этом случае, напоминает работу сапера. Вы должны предстать перед правообладателями в таком свете, что именно вам они решат отдать право постановки.

Правило четвертое – будьте уверены в проекте и помните, что нельзя второй раз создать хорошее первое впечатление.

Каждый автор хочет признания. И не всегда речь идет лишь о зрителях. Автору важно признание его таланта, его исключительности. Если вы получили права на постановку, держите автора в курсе происходящего; задавайте вопросы о материале, если они у вас возникают; интересуйтесь его жизнью, здоровьем и планами. Каждый автор, за очень редким исключением, с радостью говорит о своих творениях, и рад, когда кто-то интересуется его жизнью. В этом случае, вы не только получите автора-друга, но и информация о вас и вашем театре будет очень быстро распространяться в профессиональной среде.

Из этого вытекает правило пятое, и последнее – будьте открыты по отношению к автору, полученное право постановки – это еще не все.

Вы можете задавать вопросы, и если я смогу на них ответить – отвечу.
сильный

Полетели

... в Берлин.

Там, на фестивале Teatertreffen, пройдет презентация моей пьесы "Return to Forever". До начала фестиваля у нее был бурный старт в Германии - контракты с национальной радиостанцией и главным немецким театральным журналом. Теперь - проверка читкой, после которой станет понятно, что будет дальше с моей драматургией в Германии.

Первый старт в 2006 году был не менее бурным, но продолжения не последовало. Теперь - вторая попытка.

Летим всей семьей, поскольку дети в Берлине никогда не были. Основной вопрос - брать с собой камеру, или обойтись айфоном?
сильный

премьера в Минске

Оригинал взят у shcher_ban в премьера в Минске
537305_10200899941122937_1363084464_n
photo by kilgor_trautt


Сегодня у нас большой праздник - через пару часов сыграем в Минске премьеру спектакля "Cчастливого Рождества, Мисс Мидоус", над которым мы работали четыре недели в Дартингтоне. Честно говоря, решение показать этот спектакль в Минске в нашей хатке далось мне нелегко. В спектакле наряду с актерами работают и студенты, всего одиннадцать человек. И тут уж не до мизансцен - дай Бог, чтобы лбами все не столкнулись. Нужно обладать профессиональным смирением, чтобы отказаться от многих выразительных находок, которые собирались по крупицам, и сделать комнатный вариант спектакля. Всю прошлую неделю я резал по живому, сомневаясь, стоит ли это делать. Но, ознакомившись с комментами в соцсетях в связи с нашей премьерой, я понял, что мы просто обязаны это показать. Потому как есть вещи поважнее размашистых мизансцен. Спектакль посвящен "третьему полу", но речь в нем идет о более широком понятии - гендерной и сексуальной идентичности современного человека. И надо учиться об этом говорить, причем, не с позиции прошлого, а с позиции сегодняшнего дня и сегодняшнего знания о человеке. Так что приглашаем всех на спектакль (хотя мест уже и нет), и с большим интересом ждем ваших отзывов.
сильный

Британские актеры / кино и театр / традиция

В комментариях к посту о вручении Olivier Awards мой друг озадачился новостью о том, что Джеймс Макавой претендует на приз за исполнение главной мужской роли в спектакле "Макбет". Даже скорее не тем, что претендует на приз, а тем, что вообще играет в театре.

Голивудские кинозвезды очень неохотно играют в театре -- это правда. Крайне мало в Америке актеров, которые одинаково успешны и на киноэкране, и на театральной сцене. Время от времени они делают набеги на Бродвей, и Ал Пачино играет в какой-то фантазии на шекспировские темы, билет на которую стоит около 500 долларов. Или Мэрил Стрип отыгрывает месячный сет в какой-то бродвейской постановке. Но это скорее просто демонстрация силы и попытка оставаться во "взрослом" режиме. Голливуд не оставляет шансов на полноценную карьеру в театре. И если Дастин Хоффман начинал как сугубо театральный актер, со временем его выходы на публику практически сшли на нет. Если попытаться вспомнить, кто из голливудских актеров постоянно работает на сцене, на ум приходят только Уильям Дефо и Кристофер Уокен.

Совсем другая ситуация в Британии. Сегодня попытался вспомнить кого-то из британских актеров, которые бы были сугубо киноактерами, и не вспомнил ни одного. Здесь традиция следующая. Молодой актер, закончивший театральную школу, должен закрепиться в театре. Причем, "закрепиться" -- это не значит попасть в штат какого-то театра: в Великобритании не существует театров со штатом актеров. Закрепиться -- это значит постоянно проходить кастинги и получать роли; получать хорошую критику; быть на виду, работая не просто в театрах, а в театрах высокого статуса.

После этого актер получает возможность поработать в кино. Но работа эта не может проходить в отрыве от театра. Молодые звезды, вроде Дэниела Редклиффа, Бена Уишоу, Бенедикта Камбербатча, не пропустили в театре ни одного сезона, и обязательно играют в различных спектаклях, причем не только на Вест Энде, но и в театрах некоммерческих. Как только становится очевидным, что актер увлечен кино в ущерб театру, агенты тут же находят ему театральный проект. Совсем недавно в поиске подобных проектов находились и Ричард Эрмитадж, и Мартин Фримен.

За работу в театре актеры получают в разы меньшие деньги, чем за участие в съемках; иногда -- на порядок меньшие. Но выпасть в Британии из театральной среды -- это значит похоронить свою карьеру. В эти дни в Вест Энде идет спектакль Peter and Alice с Джуди Денч и Беном Уишоу в главных ролях. Постановка шла почти два месяца, плюс два месяца практически ежедневного проката спектакля -- четыре месяца два невероятно востребованных в кино актера не участвовали в кинопроцессе. Если говорить бизнес-языком, "недополученная прибыль" каждого из них исчисляется сотнями тысяч фунтов. Но для британского актера театр превыше.

И еще один показательный пример. Спектакль "Франкенштейн" в прошлом году был одним из фаворитов на вручении Olivier Awards. Главную роль в нем играли два актера, которые и разделили приз за лучшую мужскую роль -- это были Бенедикт Камбербатч и Джонни Ли Миллер, которые играют Шерлока Холмса в британском и американском сериалах.
сильный

"Merry Christmas, Ms Meadows..." / Белорусский Свободный театр / премьера

001

«Счастливого Рождества, мисс Мидоус...». Премьера Свободного театра

15 апреля в английском Дартингтоне месячная резиденция Белорусского Свободного театра и театральной лаборатории Fortinbras завершилась премьерой спектакля «Счастливого Рождества, мисс Мидоус...».

Идея спектакля возникла у Натальи Коляды три года назад, и была очерчена рабочим названием «Третий пол». К разработке темы, в течение экспедиции в Африку и Юго-Восточную Азию, где группа посетила Гану, Таиланд и Малайзию, подключились Николай Халезин и Владимир Щербань, который в итоге принял решение заняться постановкой спектакля. В течение экспедиции группа изучала проблему «третьего пола» – людей, вынужденных прибегать к операциям и процедурам по перемене пола. В финальную версию спектакля вошли истории людей, живущих на четырех континентах.
Collapse )
сильный

Культурный дефолт / пресса

Николай Халезин

Культурный дефолт


Посетив Купаловский театр, Александр Лукашенко оценил опытным взглядом объемы вложенных в реконстукцию средств, и предложил национальному драматическому театру перейти на самоокупаемость. Пожалуй, можно было бы не обратить внимания на подобный пассаж, но в официальной информации фигурирует строчка «поручил подготовить соответствующее предложение по данному вопросу». Именно эта формулировка из информационной сводки подписывает смертный приговор труппе главного театра страны.

Когда Лукашенко завел разговор с чиновниками о самоокупаемости театра, на их возражения он ответил вопросом: «То есть, они не готовы, как на Западе, зарабатывать деньги на свое существование?». Очередной лукавый прием белорусского верховного главнокомандующего, который принимает за дураков всех вокруг: от рядовых граждан до собственной чиновной челяди.

Могу допустить, что он и вправду считает, что национальные театры «на Западе» живут за счет собственных средств, но полагаю, что это всего лишь очередная неловкая манипуляция общественным мнением.

Театры в цивилизованных странах не в состоянии выживать за счет собственных средств. Да и как можно представить, чтобы продажа билетов покрыла расходы коллективов, состоящих из десятков, а то и сотен специалистов. Коммунальные платежи – свет, электричество, вода; услуги связи; транспорт; текущий ремонт; материалы для декораций; обновление технического парка; заработная плата труппы, менеджеров и технического персонала; оплата приглашенных специалистов; финансирование образовательных проектов... Я могу перечислять еще долго расходы больших театральных компаний, покрыть которые невозможно даже в том случае, если взвинтить цены на билеты до заоблачных высот.

Крупные театральные коллективы, существование которых важно ля страны, как правило формируют бюджет из трех равнозначных частей: собственных заработанных средств; финансовой помощи фондов, трастов и частных спонсоров; и денег, выделяемых на их поддержку государством.

Государственную поддержку получают не только национальные театры, но и все более-менее значимые театральные коллективы. К примеру, в Швеции подобную помощь получают все без исключения театры, и государственные отличаются от частных только тем, что, помимо выделяемых дотаций, имеют еще и государственный заказ – отдельные проекты, финансируемые только за счет государственного бюджета.

Что же из этих «трех третей» может иметь Купаловский театр после того, как «предложения будут подготовлены», и коллектив перейдет на самоокупаемость?

Первая«помощь государства». Лукашенко предлагает оставить 15% государственного финансирования, вместо 33%, которые театры имеют «на Западе». Это значит, что на две остальных доли останется по 42,5% бюджета.

Вторая«собственные средства». На чем еще, кроме продажи билетов, может зарабатывать Купаловский? Ни на чем – подобной инфраструктуры не создано и никогда не создавалось. «На Западе» театральный коллектив может предложить многое: от продажи собственной атрибутики, продажи собственной литературы и видеозаписей спектаклей до проведения образовательных проектов для специалистов крупных коммерческих компаний, с привлечением известных педагогов и актеров. Не стоит даже разворачивать мысль о том, что для белорусских театров это задачи из разряда фантастических.

Если же говорить о продаже билетов, то несложно посчитать, сколько денег может заработать театральный коллектив, продающий билеты по три доллара. Не уверен, что этих средств хватает на покрытие даже 20% бюджета Купаловского театра.

Можно предположить, что театр вынужден будет поднять цены на билеты в несколько раз. Но тогда возникнет следующий вопрос – а в состоянии ли платить белорусы реальную коммерческую цену за билет в театр? Или, все-таки, причинно-следственная связь здесь обратная: ходят на спектакли, поскольку цены дешевые, и поход в театр стал одним из немногих доступных развлечений?

Третья«поддержка независимыми финансовыми донорами». В цивилизованных странах это основная институциональная сила, поддерживающая театральное движение. Каждый творческий коллектив имеет свой пул доноров из числа крупных фондов, трастов и частных спонсоров. Поиск этих структур и сотрудничество с ними – это огромный объем работы, долгой, кропотливой, и медленно продвигающейся вперед. Во взаимоотношениях с этими структурами гарантами выступают известные личности, входящие в совет директоров театров. Именно они, вместе с аудиторскими компаниями, обеспечивают прозрачность бухгалтерии и гарантии точного расходования финансовых средств, выделяемых донорами.

Каждый серьезный театр «на Западе» имеет свой фандрайзинговый отдел – структуру, которая занимается поиском доноров, переговорами и привлечением средств. К примеру, в штате Британского Королевского колледжа этот отдел насчитывает около 80 специалистов высокого уровня подготовки. Они и закрывают бреши в бюджете структуры. Не могу припомнить, чтобы за последние два с половиной десятка лет я встретил хоть одного подготовленного специалиста по фандрайзингу в белорусской театральной среде. Да и к кому в Беларуси могли бы обращаться подобные специалисты в Беларуси, свались они с неба? К ручным олигархам, которым запрещено финансировать любые структуры, находящиеся вне утвержденных администрацией президента списков?

Конечно, Лукашенко мог бы пойти по тому пути, каким спасал от гибели субъектов сельского хозяйства. В 2004-05 гг. Комитет госбезопасности и совбез отобрали 60 успешных коммерческих компаний, которым были розданы 60 убыточных сельскохозяйственных предприятий для постоянного финансирования. С тех пор они ежегодно в эти предприятия закачивают от 1 до 5 миллионов долларов. Так же можно было бы кому-то всучить и Национальный театр, но, боюсь, и этот ресурс за последние годы поистощился.

Что может ждать Купаловский театр, если власти от своей затеи не откажутся?

Естественно, первым шагом к наведению «нового порядка» станет сокращение штатов. Здесь у купаловцев и вправду условия близкие к райским. Могу сказать, что даже в такой не самой бедной стране, как Великобритания, не существует ни одного театра, который бы содержал собственную труппу. Даже Национальный театр не может позволить себе иметь в штате ни одного актера, – все актеры набираются через систему кастинга под каждый конкретный проект. И это совершенно правильно, поскольку театр, тратящий бюджетные средства, не может позволить себе содержать актеров, находящихся в простое.

Следующим шагом руководство театра вынуждено будет сократить количество постановок в год, поскольку именно новые постановки финансируются за счет привлеченных средств и частных пожертвований – выручки от продажи билетов на это безусловно не хватит.

Далее – отток профессиональных кадров. Он неминуем, поскольку, помимо очевидных рисков финансовых потерь, теряется и такой важный мотивационный элемент, как перспектива. Причем, перспектива всего: финансового, технического, социального и профессионального роста.

Сегодня даже тяжело представить, что нынешнее руководство театра решит взять на себя тот груз ответственности, который водружает на их плечи власть. Ни нынешний директор, ни худрук в принципе не занимались созданием сложных многопрофильных культурных структур, способных выстроить эффективную систему капитализации своего имени. Тому же Николаю Пинигину будет куда проще ставить спектакли в России не имея рисков оказаться в тюрьме, как директора модельных агентств, модельер Саша Варламов или теледеятель Бахтияр Бахтияров, оказавшиеся «не в том месте не в то время».

Общеизвестно, что если нынешняя власть что-то решает, она делает. Не могу предположить, на сколько процентов снизится финансирование главного театра страны, но то, что ситуация уже не останется прежней – факт. И, помимо судьбы отдельно взятого театрального коллектива, следует обратить внимание на не менее важную проблему.

В каждой стране есть свои знаковые элементы: люди, структуры, объекты. Это те элементы, которые делают страну страной, а ее жителей – народом. Национальный академический драматический театр имени Янки Купалы – один из таких «странообразующих» и «народообразующих» элементов, которые не могут подвергаться атакам со стороны власти. Мы можем не соглашаться с концепцией развития этого театра на данном этапе; можем быть недовольны теми решениями, которые принимает его руководство, но покушаться на его существование и низводить до уровня самодеятельного драмкружка – недопустимо.

Уничтожение национальной культуры – одна из черт нынешней власти. И если раньше мы констатировали «упадок» или «попытки разрушения» основ белорусской культуры, то сегодня, похоже, наступил период культурного дефолта, когда власть готова отказаться от поддержки даже фундаментальных субъектов культуры.
сильный

Белорусский Свободный театр / Родные & близкие / премьера

Родные и близкие в Свободном театре

21 декабря в Минске состоялась премьера спектакля Свободного театра «Родные и близкие» по пьесе белорусского драматурга Константина Стешика.

Этот спектакль Свободный театр считает своим очередным подарком белорусским зрителям к Новому году. Традиционно, в канун Рождества коллектив готовил для своих зрителей премьеры. В нынешнем году это оказалось сделать гораздо сложнее, нежели в предыдущие восемь лет существования театра, поскольку руководство театра вынужденно находится за пределами страны.

Режиссер спектакля Владимир Щербань решился на сложнейший постановочный эксперимент, решившись поставить спектакль по скайпу. На протяжении месяца актеры репетировали под руководством режиссера, находящегося на интернет связи из другой страны.

На вопрос режиссеру, как ему работалось по скайпу, Владимир Щербань ответил: «Самая большая сложность – технические условия: интернет зависает, отключается, сбоит. Но приходится даже в откровенно отрицательных моментах находить плюсы. Здесь положительный момент в том, что режиссер обязан быть лаконичным, емким и точным во время работы. Это сложно, особенно для эмоционального режиссера. Но, как говорится, если хочешь выявить цель, создай препятствие. Если мы все-таки перебороли эти технические трудности, значит нам это было нужно».

На вопрос, о чем спектакль, режиссер ответил: «Спектакль «Родные и близкие» выворачивает наизнанку такое понятие как «родственные связи», и рассказывает о том, как зачастую родными и близкими нам людьми становятся не люди, связанные с нами кровными узами, кто внимателен и добр с нами, а подчас совсем наоборот. Он о вывернутом сознании. Мне кажется, что это очень наш, очень белорусский, постсоветский материал.

Еще одна тема, которую поднимает Стешик – это мистическое отношение к ушедшим от нас. И это тоже часть нашей славянской традиции – гадание в сочельник, или желание снова соприкоснуться с тем, кто был нам близок, кого мы считаем родным человеком. К сожалению, современный театр практически не касается этих пластов нашей культуры»
.

Драматург Константин Стешик не случайный автор для Свободного театра. Первая постановка по его пьесе была осуществлена в рамках проекта «Мы. Самоидентификация» в 2006 году. Затем в качестве драматурга он выступил в спектакле «Зона молчания». Материал к спектаклю «Родные и близкие» он написал в очень короткий срок – с 5 по 17 октября 2011 года, и выложил его в созданный им блог. Затем блог был удален, но с этим материалом уже многие ознакомились, и в итоге он воодушевил режиссера на создание спектакля.

Директор театра Наталья Коляда «После того, как Белорусский Свободный театр отыграл спектакль «Король Лир» на подмостках легендарного Шекспировского театра «Глобус»; провел большой британский тур со спектаклем «Минск - 2011» и презентовал свой новый проект Trash Cuisine на сцене Королевского театра Нидерландов, где выступал на тысячные аудитории, он возвращается в Минск, и представляет новую премьеру. Прессинг белорусских властей на театр продолжается, но актеры неизменно возвращаются в Минск, чтобы играть для своих зрителей – тех зрителей, которые, несмотря ни на что, заполняют зал, не обращая внимания на запугивания и репрессии. Пожалуй, именно эти самоотверженные зрители заставляют режиссера и актеров продолжать творить, преодолевая все трудности».

Photobucket

Photobucket

Photobucket
Лондон. Великобритания. 21 декабря 2012   |   photo © Natalia Kaliada
сильный

Белорусский Свободный театр / Родные & близкие / премьера

Этот спектакль - первый опыт постановки спектакля по скайпу. Сложно представить, как тяжело работать режиссеру, вглядываясь в экран вместо сцены. Володя Щербань это сделал, и это здорово. Смотрите, демайте, пишите.

Оригинал взят у shcher_ban в родные & близкие

271144_4641657532418_1000675594_n

"Родные & Близкие" - так называется новый спектакль, премьеру которого мы завтра покажем в Минске. "Родные и близкие" - это десять историй, написанных белорусским драматургом Константином Стешиком. Костя писал их залпом с 5-го по 17-ое октября 2011 года и тут же публиковал в специально созданном блоге, который так и назывался - "Родные и близкие". Спустя какое-то время блог Константин удалил, а вот истории остались в моей памяти и почему-то долго не отпускали.

Десять полумистических историй, чуть больше смертей -  лучшего материала для конца света и не придумаешь.
Но если серьезно, не хотелось нарушать традицию нашего театра: делать себе и нашим зрителям подарок - премьеру к Новому году.

Завтра мы приглашаем всех "родных и близких", чтобы показать наши наработки. Репетировал я по скайпу. В спектакле занят как наш основной состав, так и студенты. Короче, завтра в 19.00 встретим конец света вместе, в кругу родных и близких. Вместе веселее.