Category: общество

сильный

Stoppard-party '2013

Special for gingerra

Один раз в два года, в июле, Том Стоппард собирает друзей. Приурочена эта встреча к его дню рождения – 3 июля, и, как правило, проходит в первую субботу после этого дня. Исключением стал только 2011 год, когда все лето Том был в разъездах. Но и это не отменило традиционной встречи - она лишь была перенесена на начало сентября.

Проходит она, опять-таки традиционно, в одном из небольших парков в Челси, который на этот день закрывается для посетителей. Начиная с полудня, друзья и родные Стоппарда прибывают сюда, чтобы пообщаться с теми, с кем приходится видеться очень редко в будничной текучке. Все длится приблизительно до 9 часов вечера, после чего люди нехотя начинают расходиться по домам.

001
Collapse )
promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…
сильный

The Old Woman / реж. Роберт Уилсон

AN24087479THE-OLD-WOMANfree

Признаюсь, ехал в Манчастер с опаской. Волею судеб я оказался свидетелем того, как тяжело и нервно Михаил работал над этим материалом, и очень не хотелось испытать разочарования. Опаска возникала как раз не в связи с актерами: и Михаил Барышников и Уильям Дафо -- монстры сцены, которым не нужно что-то доказывать публике. Да и Роберт Уилсон, признаем, режиссер первой мировой десятки. Но в последнее время мне казалось, что он выработал свой ресурс, оставив на сцене лишь оболочку своей некогда свежей и новаторской режиссуры.

Оценки критиков не сказали ни о чем -- разбежка от двух до пяти звезд. Боготворящие Уилсона -- пять; ниспровергающие (коих в Англии более чем достаточно) -- две. Но, к счастью, мои опасения оказались напрасными.

Уилсон как правило работает с выверенным драматургическим материалом -- будь то "Последняя лента Крэппа" Сэмюэла Беккета или "Пер Гюнт" Ибсена. В случае со "Старухой" у творческой группы случился реальный приступ device-show -- начинали репетировать рассказ Хармса, а в итоге основным лейтмотивом спектакля стала трагическая жизнь самого автора. Причем, рассказанная убедительно, внятно, свежо, и в русле его творческой абсурдистской концепции.

Зная технологию Уилсона, скажу однозначно -- абсолютное большинство хороших актеров с этим материалом бы не справились. Уилсон репетирует так, как должен репетировать режиссер, получивший архитектурное образование и являющийся блестящим художником -- 80% времени отдано сохзданию визуального ряда. Арифметика следующая. Из 12 часов репетиционного времени в сутки, полтора уходит на грим (с первого дня все репетиции в гриме); установка света -- около 6 часов; взаимодействие с предметным миром и поиск пластических решений -- около трех часов; остальное -- работа с актерами непосредственно над драматургическим материалом. То есть, на работу с актерами -- около полутора часов. Это значит, что всю основную работу актеры делают самостоятельно, и если у них нет навыка самостоятельной работы -- они материал не "возьмут".

Барышников и Дафо его "взяли". Причем, взяли блестяще -- мощно, но без надрыва; вдумчиво, но без занудства. Их пара оказалась настолько органичной, что временами кажется, что они полжизни провели, играя в одной труппе. Михаил, безусловно, более виртуозен в пластике; Уильям -- во владении голосом. Уилсон концептуально решает их характеры общим гримом, одинаковыми костюмами и "зеркальными" прическами. В итоге, создается абсолютная иллюзия безукоризненного владения телом и голосом обеими актерами.

Кажущийся абсолютно абстрактным сюжет в какой-то момент начинает выстраиваться, складываться, словно мозаика, в один причудливый узор. Абсурбистские тексты Хармса становятся все ближе к его личной жизни, к его характеру, и в какой-то момент смешное приближается к жуткому даже не на расстояние фразы -- на длину слова. И, когда в одной из финальных сцен, Барышников сидит на стуле в круге света, и читает одну из миниатют Хармса, ком стоит в горле.

"Прежде чем придти к тебе, я постучу в твоё окно. Ты увидишь меня в окне. Потом я войду в дверь, и ты увидишь меня в дверях. Потом я войду в твой дом, и ты узнаешь меня. И я войду в тебя, и никто, кроме тебя, не увидит и не узнает меня.
Ты увидишь меня в окне.
Ты увидишь меня в дверях."


Текст звучит на русском -- так решил Уилсон. В какой-то момент, когда канва спектакля была уже полностью скроена, он, на одной из репетиций попросил Барышникова "прочти на русском - хочу послушать как это звучит". Михаил начитал, и Роберт за одну репетицию сменил треть текста спектакля с английского на русский. Сменил так психологически точно, что аудитория не напрягается нисколько, чтобы понять, о чем идет речь. Местами он дублирует текст на английском, местами -- оставляет непереведенным.

Уилсон как всегда виртуозно работает со светом. Даже мне, человеку имеющему неплохое представление о технических возможностях театральных сцен, временами мозг буравил вопрос "как он это сделал?". Точно, тонко, виртуозно.

На мой взгляд, визуалистский дар Уилсона сыграл с ним злую шутку, особенно в первой половине спектакля. Он немного заигрывается со светом, перегружая сцены излишними переключениями, излишней цветовой суетой. И вторая проблема -- немного рыхлая драматургическая структура. Но, я надеюсь, спустя пять-шесть спектаклей лишнее уйдет -- во всяком случае, Барышников с Дафо активно над этим работают. Собственно, это уже почти традиция -- спектакли Уилсона становятся из "алмазов" "бриллиантами" ближе ко второму десятку показов.

Для меня "Старуха" стал первым спектаклем после лепажевского "Липсинка", от которого я получил настоящее удовольствие и как зритель, и как профессионал. Пожалуй, один спектакль в четыре года -- маловато, но зато они есть.
сильный

Разрешение на постановку / авторские права / театр

copyright-symbol

Часто коллеги и друзья задают в личной переписке профессиональные вопросы. На одни из них я отвечаю приватно, другие выношу в отдельные публичные посты, поскольку они могут быть интересны многим из тех друзей, кто профессионально занимается театром или им просто увлечен.

Читательница просила рассказать о взаимоотношениях театра с правообладателями и системе соблюдения авторских прав в мире. В связи с занятостью, долго не мог написать, но сегодняшняя история с увольнением всех сотрудников белорусского Национального центра интеллектуальной собственности подтолкнула к ответу.

Первый вопрос, который задают себе творческие коллективы: необходимо ли получать разрешение на право постановки того или иного произведения? Второй: что произойдет, если постановку осуществить не получая прав?

Ответ на первый вопрос однозначен: получать права необходимо. Единственным исключением из этого правила может являться самодеятельный коллектив, который играет спектакли для узкого круга друзей, не продавая билеты на свои показы.

Ответ на второй вопрос не столь однозначен. Все зависит от того, насколько серьезно настроен тот владелец интеллектуальной собственности, чьи права вы нарушили. К примеру, агенты Ингмара Бергмана добились закрытия спектакля «Земляничная поляна», который шел на сцене Русского театра им. Горького, как и правообладатели пьес Бертольда Брехта запретили показ спектакля «Трехгрошовая опера». Но это в Беларуси, где к соблюдению авторских прав относятся спустя рукава. В Европе же, как и в Америке, несанкционированный показ спектакля может запросто обернуться выплатой штрафа в размере всей собранной на спектакле выручки, поэтому нарушать права интеллектуальной собственности никто не рискует.

Постсоветское пространство – это территория, изначально не принимающая во внимание права автора, потому многие западные драматурги стараются иметь дела с этой территорией как можно реже. К примеру, в Севером Омском драматическом театре уже шесть лет идет моя пьеса «Полуночная жертва», поспектаклевых выплат от которого я ни разу не получал. Театр благополучно отправляет их в Российское авторское агентство, а те благополучно держат деньги на своем счету, не удосуживаясь разыскать автора. Точно также я не получил авторских отчислений за пьесу «Я пришел», которую поставил Театр им. Станиславского. Неудивительно, что у меня нет желания больше работать с российскими театрами. Но я хотя бы знаю пороки этой системы, и могу напрячься и вернуть свои деньги, а что говорить о запаных авторах, для которых постсоветские страны – это terra incognita.

Именно этой непрозрачностью в отношениях и обуславливается, в абсолютном большинстве случаев, нежелание западных авторов и их агентов работать с постсоветскими странами. А потому и достучаться до них, чтобы получить право на постановку, как правило, очень тяжело.

Белорусский Свободный театр изначально закладывал в свои правила полное соблюдение авторских прав. Мы получали права на все, без исключения, пьесы, которые ставили. Хотя, формально, могли этого и не делать, поскольку театр не зарегистрирован, и не продает билеты на показы своих спектаклей. Но для нас вопрос получения официального права на прокат спектакля был принципиально важен по ряду причин. Во-первых, уважение к автору и его труду; во-вторых, прокат спектакля в других странах мира невозможен; в-третьих, в какой-то мере для нас это был вопрос, связанный с самоидентификацией театра.

Проблема возникла с первого же спектакля – «Психоз 4.48», права на постановку которого необходимо было получить у Саймона, брата Сары Кейн. Он является правообладателем ее пьес, и очень жесток в отборе театров, которым дает право на постановку пьес покойной сестры. Некоторые театральные специалисты нас отговаривали от этого шага, уверяя, что неизветстный подпольный театр из страны, о которой Саймон никогда не слышал, и, при этом, не имеющий средств, чтобы купить права, никогда не сможет получить разрешения на постановку. Но, в итоге, Саймон прислал документ, удостоверяющий наше право на постановку без гонорара и поспектаклевых выплат. Почему он это сделал? Потому что ему откровенно и в деталях рассказали кто мы такие, с какими проблемами сталкиваемся и почему решили взяться именно за этот материал.

Первое правило в переписке о получении прав – искренность.

Конечно, очень важна при получении прав репутация коллектива. Если вы хотя бы раз фигурировали даже в небольших скандалах о нарушении авторских прав – агенты и авторы постараются вас обходить стороной. Наша репутация помогла получить права на постановку всех пьес Пинтера, без выплат гонораров и поспектаклевых выплат. В тот момент, когда готовился спектакль «Быть Гарольдом Пинтером», ряд его пьес не был переведен на русский язык, и перевод мы осуществляли самостоятельно. Для того, чтобы сделать это, понадобилось купить сборник пьес Пинтера в магазине и сканировать страницы, поскольку агенты отказались выслать тексты его пьес, сообщив, чо пришлют текст лишь после того, как на счет будет перечислено 5 тысяч фунтов стерлингов. Таких денег у нас, конечно же, не было.

Репутация в первый раз сработала, когда Том Стоппард рассказал Гарольду о нашем театре, а в газете Guardian вышла его статья о поездке в Беларусь. Пинтер расчуствовался, и сказал, что предоставляет нам все права на постановку его пьес без выплаты гонорара. После этого он еще не раз читал в газетах о Свободном театре, а вскоре мы познакомились вживую и наши отношения окрепли.

Вторая аксиома, которая облегчает получение прав на постановку – у вас должна быть безукоризненная репутация.

Как правило, первая ступень при получении авторских прав – агенты. Их задача – получить с вас деньги, от которых 10% останется в кассе агентства. Поэтому, агенты видят в вас не талантливого творца, которым вы без сомнения являетесь, а человека, который хочет заработать денег на авторе, с которым у агентства контракт. Вы можете ожидать чего угодно: от письма «мы не заинтересованы в вашем регионе», до «перечислите на наш счет 5-7-10 тысяч фунтов». Ваши аргументы о новой трактовке произведения, или о том, что ваши актеры недоедают и живут с отключенным обогревом комнат при 30-и градусах мороза на улице, агентов не заинтересуют.

Но это не значит, что все потеряно – есть еще автор, члены его семьи и его друзья. Можно действовать через них, пытаясь заинтересовать вашего автора в своей постановке. И если вы до него доберетесь – здесь уже уместны разговоры и про творческую концепцию, и про голод, и про холод. При идеальном раскладе, автор может растаять, и подписать вам разрешение на постановку с выплатой лишь 10% авторских отчислений с каждого спектакля.

Правило третье – будьте настойчивы в борьбе за свой спектакль.

Когда вы беретесь за ту или иную постановку, соизмеряйте свои возможности с вашими желаниями. Если для получения прав на постановку требуются очень большие выплаты, или затраты времени слишком большие, а, при этом, у вас нет уверенности, что вы покроете прокатом или спонсорскими взносами затраты, или потеряете много времени впустую, – лучше сразу откажитесь от этой затеи. Для того, чтобы бороться за труднодоступный материал, нужна уверенность в том, что оно того стоит, и ваша творческая идея найдет достойную, оригинальную реализацию.

Снова о собственном опыте. У меня сейчас есть идея постановки литературного произведения, правообладатели которого не дают разрешения никому, а автор много лет назад умер. Для получения прав в этом случае требуется создать целый сценарий действий, и на каждом этапе затея может провалиться. Поэтому, абота продюсера в этом случае, напоминает работу сапера. Вы должны предстать перед правообладателями в таком свете, что именно вам они решат отдать право постановки.

Правило четвертое – будьте уверены в проекте и помните, что нельзя второй раз создать хорошее первое впечатление.

Каждый автор хочет признания. И не всегда речь идет лишь о зрителях. Автору важно признание его таланта, его исключительности. Если вы получили права на постановку, держите автора в курсе происходящего; задавайте вопросы о материале, если они у вас возникают; интересуйтесь его жизнью, здоровьем и планами. Каждый автор, за очень редким исключением, с радостью говорит о своих творениях, и рад, когда кто-то интересуется его жизнью. В этом случае, вы не только получите автора-друга, но и информация о вас и вашем театре будет очень быстро распространяться в профессиональной среде.

Из этого вытекает правило пятое, и последнее – будьте открыты по отношению к автору, полученное право постановки – это еще не все.

Вы можете задавать вопросы, и если я смогу на них ответить – отвечу.
сильный

"Merry Christmas, Ms Meadows..." / Белорусский Свободный театр / премьера

001

«Счастливого Рождества, мисс Мидоус...». Премьера Свободного театра

15 апреля в английском Дартингтоне месячная резиденция Белорусского Свободного театра и театральной лаборатории Fortinbras завершилась премьерой спектакля «Счастливого Рождества, мисс Мидоус...».

Идея спектакля возникла у Натальи Коляды три года назад, и была очерчена рабочим названием «Третий пол». К разработке темы, в течение экспедиции в Африку и Юго-Восточную Азию, где группа посетила Гану, Таиланд и Малайзию, подключились Николай Халезин и Владимир Щербань, который в итоге принял решение заняться постановкой спектакля. В течение экспедиции группа изучала проблему «третьего пола» – людей, вынужденных прибегать к операциям и процедурам по перемене пола. В финальную версию спектакля вошли истории людей, живущих на четырех континентах.
Collapse )
сильный

Teatertreffen - 2013 / Berlin / may

plakat-theater-treffen-fuenfzig-100~_v-image512_-6a0b0d9618fb94fd9ee05a84a1099a13ec9d3321

Берлинский фестиваль отнесся настолько уважительно к моей пьесе, что даже на какой-то момент появилось неловкое чувство превосходства, которое, однако, быстро рассеялось под осознанием того факта, что в Германии пока не было ни одной постановки моих пьес, при том, что с двумя издательствами давно подписаны агентские контракты.

Оргкомитет фестиваля расположил презентацию "Return to Forever" между пьесой "Prolog?" нобеленосной Эльфриды Елинек и „Wohin? Verfall und Untergang der westlichen Zivilisation“ любимца немецкого театра Ролана Шиммельпфеннига, поместив нас, вкупе с новой работой Ниса-Момме Штокмана „Monolog der jungen Frau“ на вечер дня открытия фестиваля 8 мая. Плюс, "Return to Forever" вошла в список семи пьес, отобранных из 35 пьес-участниц, которые, помимо сцены, будут презентованы Национальным радио.

Для интересующихся:
Презентация Return to Forever 8 мая в блоке, который пройдет с 19.00 по 22.00
Мое участие в дискуссии - в день закрытия, 10 мая, в 15.00
Презентация радиоспектаклей в Radioplay-Lounge: ежедневно, 8-10 мая, 15.00-18.00 и 22.00-01.00

Финальное пати - DJ David Gieselmann )))
сильный

Культурный дефолт / пресса

Николай Халезин

Культурный дефолт


Посетив Купаловский театр, Александр Лукашенко оценил опытным взглядом объемы вложенных в реконстукцию средств, и предложил национальному драматическому театру перейти на самоокупаемость. Пожалуй, можно было бы не обратить внимания на подобный пассаж, но в официальной информации фигурирует строчка «поручил подготовить соответствующее предложение по данному вопросу». Именно эта формулировка из информационной сводки подписывает смертный приговор труппе главного театра страны.

Когда Лукашенко завел разговор с чиновниками о самоокупаемости театра, на их возражения он ответил вопросом: «То есть, они не готовы, как на Западе, зарабатывать деньги на свое существование?». Очередной лукавый прием белорусского верховного главнокомандующего, который принимает за дураков всех вокруг: от рядовых граждан до собственной чиновной челяди.

Могу допустить, что он и вправду считает, что национальные театры «на Западе» живут за счет собственных средств, но полагаю, что это всего лишь очередная неловкая манипуляция общественным мнением.

Театры в цивилизованных странах не в состоянии выживать за счет собственных средств. Да и как можно представить, чтобы продажа билетов покрыла расходы коллективов, состоящих из десятков, а то и сотен специалистов. Коммунальные платежи – свет, электричество, вода; услуги связи; транспорт; текущий ремонт; материалы для декораций; обновление технического парка; заработная плата труппы, менеджеров и технического персонала; оплата приглашенных специалистов; финансирование образовательных проектов... Я могу перечислять еще долго расходы больших театральных компаний, покрыть которые невозможно даже в том случае, если взвинтить цены на билеты до заоблачных высот.

Крупные театральные коллективы, существование которых важно ля страны, как правило формируют бюджет из трех равнозначных частей: собственных заработанных средств; финансовой помощи фондов, трастов и частных спонсоров; и денег, выделяемых на их поддержку государством.

Государственную поддержку получают не только национальные театры, но и все более-менее значимые театральные коллективы. К примеру, в Швеции подобную помощь получают все без исключения театры, и государственные отличаются от частных только тем, что, помимо выделяемых дотаций, имеют еще и государственный заказ – отдельные проекты, финансируемые только за счет государственного бюджета.

Что же из этих «трех третей» может иметь Купаловский театр после того, как «предложения будут подготовлены», и коллектив перейдет на самоокупаемость?

Первая«помощь государства». Лукашенко предлагает оставить 15% государственного финансирования, вместо 33%, которые театры имеют «на Западе». Это значит, что на две остальных доли останется по 42,5% бюджета.

Вторая«собственные средства». На чем еще, кроме продажи билетов, может зарабатывать Купаловский? Ни на чем – подобной инфраструктуры не создано и никогда не создавалось. «На Западе» театральный коллектив может предложить многое: от продажи собственной атрибутики, продажи собственной литературы и видеозаписей спектаклей до проведения образовательных проектов для специалистов крупных коммерческих компаний, с привлечением известных педагогов и актеров. Не стоит даже разворачивать мысль о том, что для белорусских театров это задачи из разряда фантастических.

Если же говорить о продаже билетов, то несложно посчитать, сколько денег может заработать театральный коллектив, продающий билеты по три доллара. Не уверен, что этих средств хватает на покрытие даже 20% бюджета Купаловского театра.

Можно предположить, что театр вынужден будет поднять цены на билеты в несколько раз. Но тогда возникнет следующий вопрос – а в состоянии ли платить белорусы реальную коммерческую цену за билет в театр? Или, все-таки, причинно-следственная связь здесь обратная: ходят на спектакли, поскольку цены дешевые, и поход в театр стал одним из немногих доступных развлечений?

Третья«поддержка независимыми финансовыми донорами». В цивилизованных странах это основная институциональная сила, поддерживающая театральное движение. Каждый творческий коллектив имеет свой пул доноров из числа крупных фондов, трастов и частных спонсоров. Поиск этих структур и сотрудничество с ними – это огромный объем работы, долгой, кропотливой, и медленно продвигающейся вперед. Во взаимоотношениях с этими структурами гарантами выступают известные личности, входящие в совет директоров театров. Именно они, вместе с аудиторскими компаниями, обеспечивают прозрачность бухгалтерии и гарантии точного расходования финансовых средств, выделяемых донорами.

Каждый серьезный театр «на Западе» имеет свой фандрайзинговый отдел – структуру, которая занимается поиском доноров, переговорами и привлечением средств. К примеру, в штате Британского Королевского колледжа этот отдел насчитывает около 80 специалистов высокого уровня подготовки. Они и закрывают бреши в бюджете структуры. Не могу припомнить, чтобы за последние два с половиной десятка лет я встретил хоть одного подготовленного специалиста по фандрайзингу в белорусской театральной среде. Да и к кому в Беларуси могли бы обращаться подобные специалисты в Беларуси, свались они с неба? К ручным олигархам, которым запрещено финансировать любые структуры, находящиеся вне утвержденных администрацией президента списков?

Конечно, Лукашенко мог бы пойти по тому пути, каким спасал от гибели субъектов сельского хозяйства. В 2004-05 гг. Комитет госбезопасности и совбез отобрали 60 успешных коммерческих компаний, которым были розданы 60 убыточных сельскохозяйственных предприятий для постоянного финансирования. С тех пор они ежегодно в эти предприятия закачивают от 1 до 5 миллионов долларов. Так же можно было бы кому-то всучить и Национальный театр, но, боюсь, и этот ресурс за последние годы поистощился.

Что может ждать Купаловский театр, если власти от своей затеи не откажутся?

Естественно, первым шагом к наведению «нового порядка» станет сокращение штатов. Здесь у купаловцев и вправду условия близкие к райским. Могу сказать, что даже в такой не самой бедной стране, как Великобритания, не существует ни одного театра, который бы содержал собственную труппу. Даже Национальный театр не может позволить себе иметь в штате ни одного актера, – все актеры набираются через систему кастинга под каждый конкретный проект. И это совершенно правильно, поскольку театр, тратящий бюджетные средства, не может позволить себе содержать актеров, находящихся в простое.

Следующим шагом руководство театра вынуждено будет сократить количество постановок в год, поскольку именно новые постановки финансируются за счет привлеченных средств и частных пожертвований – выручки от продажи билетов на это безусловно не хватит.

Далее – отток профессиональных кадров. Он неминуем, поскольку, помимо очевидных рисков финансовых потерь, теряется и такой важный мотивационный элемент, как перспектива. Причем, перспектива всего: финансового, технического, социального и профессионального роста.

Сегодня даже тяжело представить, что нынешнее руководство театра решит взять на себя тот груз ответственности, который водружает на их плечи власть. Ни нынешний директор, ни худрук в принципе не занимались созданием сложных многопрофильных культурных структур, способных выстроить эффективную систему капитализации своего имени. Тому же Николаю Пинигину будет куда проще ставить спектакли в России не имея рисков оказаться в тюрьме, как директора модельных агентств, модельер Саша Варламов или теледеятель Бахтияр Бахтияров, оказавшиеся «не в том месте не в то время».

Общеизвестно, что если нынешняя власть что-то решает, она делает. Не могу предположить, на сколько процентов снизится финансирование главного театра страны, но то, что ситуация уже не останется прежней – факт. И, помимо судьбы отдельно взятого театрального коллектива, следует обратить внимание на не менее важную проблему.

В каждой стране есть свои знаковые элементы: люди, структуры, объекты. Это те элементы, которые делают страну страной, а ее жителей – народом. Национальный академический драматический театр имени Янки Купалы – один из таких «странообразующих» и «народообразующих» элементов, которые не могут подвергаться атакам со стороны власти. Мы можем не соглашаться с концепцией развития этого театра на данном этапе; можем быть недовольны теми решениями, которые принимает его руководство, но покушаться на его существование и низводить до уровня самодеятельного драмкружка – недопустимо.

Уничтожение национальной культуры – одна из черт нынешней власти. И если раньше мы констатировали «упадок» или «попытки разрушения» основ белорусской культуры, то сегодня, похоже, наступил период культурного дефолта, когда власть готова отказаться от поддержки даже фундаментальных субъектов культуры.
сильный

Return to Forever

Не ожидал такого ажиотажа вокруг своей пьесы Return to Forever в Берлине. Еще до фестиваля два месяца, а уже три контракта на подписании. Первый -- на читку в рамках фестиваля; второй -- с Deutschlandradio Kultur на постановку радиоспектакля; сегодня поступило предложение о третьем -- с главным театральным журналом Teater Heute, на издание текста.

Даже не предполагал, что она так попадет в немецкий контекст. Но случается.
сильный

Нан Голдин/Nan Goldin

Оригинал взят у ex_ulysses8 в Нан Голдин/Nan Goldin

Голдин (1953, США) не было еще двенадцати, когда покончила собой ее старшая 18-летняя сестра, и такую же участь врачи предрекали самой Нан, однако та, сбежав уже в 14 из дома, разорвала «семейное проклятие» и окунулась в богемный мир, основными составляющими коего были секс, наркотики и алкоголь. Предпочитая работать в «сырой» манере, делая непостановочные кадры, Голдин принялась снимать свое окружение: наркоманов, трансвеститов, гомосексуалистов, многие из которых умерли от СПИДа. «Моим желанием было сохранить каждое мгновение своей жизни, сохранить ощущение каждого человека, которого я любила, — писала она позднее. — Я хочу показывать свой мир настолько правдиво, насколько возможно, не идеализируя и не приукрашивая его».

В 1986 году вышла дебютная книга Нан Голдин «Баллада о сексуальной зависимости», имевшая потрясающий успех и поставившая автора в один ряд с лучшими фотографами XX века. Это был первый в истории фотографии визуальный дневник — летопись сексуальной и повседневной жизни Нан и ее друга Брайна. «Когда снимала „Балладу“, я ни о ком не думала, кроме себя и моих друзей, и лишь потом стало ясно, что эта серия имеет большой резонанс, так как таких историй много, просто о них не принято говорить», — рассказывает Голдин.

Ниже избранно отсканированные фотографии из книги издательства Phaidon, в которую вошли лучшие снимки Голдин с комментариями Гвидо Косты.

Пикник на Эспланаде, Бостон, США, 1973. Эта фотография входит в число первых снимков Голдин, сделанных в цвете и демонстрирующих многие из тех черт, которые впоследствии стали частью ее эстетики. Пасхальный пикник на берегу реки в Бостоне показывает «семью» Голдин в наиболее счастливый момент ее жизни. Тусуясь с группой трансвеститов уже некоторое время, к этому моменту Нан накопила немалый объем снимков своих героев. Со временем многие из них уйдут из жизни из-за СПИДа и наркотиков.


Collapse )
сильный

80

Папа

Сегодня моему папе исполнилось бы 80 лет.

Несколько дней назад я работал с британской актрисой, и мы много говорили о наших семьях. В какой-то момент я начал рассказывать ей о том, как много сделал папа для моего воспитания, и осекся. На самом деле, я не помню ни одного момента в жизни, когда бы он объяснял мне, как надо себя вести; "что такое хорошо, и что такое плохо". Он просто поступал так, как считал правильным, и показывал пример нам, своим сыновьям.

Сегодня мне его очень не хватает. Не хватает его шуток, его рассказов, его пельменей. Просто его присутствия рядом...
сильный

Пленники новой реальности / charter97.org / пресса

Николай Халезин

Пленники новой реальности

Недолго пришлось гадать, с чего Лукашенко начнет свою подготовку к президентским выборам 2015 года. К тем самым выборам, победа в которых уже предначертана главным властным борщеводом-оракулом Лидией Ермошиной.

Одна из главных черт характера белорусского правителя – болтливость. Он, как журналист сельской многотиражки, не может удержать в себе информацию о том, что «учетчица Валька переспала прошлой ночью за амбаром со счетоводом Михалычем, напившись на проводах в армию сына почтальонши Филипповны». Предполагая, что сможет без труда удержать власть в будущие пять лет, Лукашенко сразу после предыдущих выборов заявил, что создаст «свою оппозицию». Собственно, все нынешние катаклизмы, происходящие в среде оппозиции, и продиктованы этим самым пожеланием создать «свою» оппозицию.

Работа силовых структур идет по разным направлениям. И первое из них – убедить белорусов в том, что для изменения ситуации следует дождаться президентских выборов 2015 года. А до того времени, ряд «своеоппозиционных» структур будет соглашаться на участие во всех выборных кампаниях – хоть в сельские советы, хоть в псевдопарламент. И не важно, что их результат уже давно предсказан Ермошиной и ее патроном; важно, что «народ ждет». Процесс активно иммитируется: ангажированные властью псевдооппозиционные политики бесконечно используют мантру «нам нужно идти к людям», и никак до них не доходят. Власть бесчисленное количество раз подает сигналы, что «уж на этот раз оппозиционеры точно войдут в состав поселковых советов», и, как всегда, обманывает. А европейские политики «высказывают озабоченность», собирают новую конференцию, и выделяют дополнительные средства на те же европейские структуры, которые за 18 лет так и не захотели создать сколь-нибудь эффективный процесс противоборства белорусской диктатуре.

Защищать псевдооппозиционеров власть научилась едва ли не эффективнее, чем свои собственные властные кадры. Как только общественное мнение поворачивалось против этих людей, тут же включалась программа «ну вот, опять раскол в оппозиции». Часть европейских чиновников с удовольствием подыгрывает Лукашенко в этой игре, преследуя свои интересы, и, при этом, делая вид, что именно они знают, как противостоять диктатуре, и спасти белорусов от произвола.

Вчера получил программу Саммита Восточного партнерства, который пройдет 29-30 ноября в Стокгольме. Беларуси на нем выпала великая честь – именно ее представитель выступит модератором панели открытия Саммита. И, по странному стечению обстоятельств, в качестве этого модератора выступит Ольга Стужинская, прославившаяся борьбой за отмену санкций против администрации Лукашенко и его «кошельков». Ну, конечно, а кто же еще? Не жену ведь Алеся Беляцкого на европейские саммиты приглашать – она занята, ей передачи в зону возить нужно.

Еще один опробованный прием Лукашенко – заброс диверсанта. В оппозиционный тыл забрасывается «черт из табакерки», снабженный финансами, который за очень небольшие средства подрабатывает оппозиционером до следующих выборов. Помню, как кандидатом на роль вождя пробовался бывший глава президентской администрации Леонид Синицын. Зная страсть Лукашенко к мести, несложно догадаться, что пойди Синицын реально против своего патрона, на его голову было бы вывалено такое количество компромата, из под которого тот бы выбрался только сбежав из страны, или переселившись в камеру «американки».

Теперь новое явление, которое гарантированно развлечет электорат в 2015 году – «двое из ларца». Папа и сынок Гайдукевичи. Люди, на которых клейма ставить негде. Старший – Сергей Гайдукевич – давно проверенный выборный боец, коррупционер, друг режима Саддама Хуссейна.

В пору профессиональных занятий журналистикой, я написал материал-расследование о том, как ЛДПБ получила контракт на охрану рынка в Ждановичах, и о том, как ее сотрудники прессовали индивидуальных предпринимателей, выбивая из них деньги. Гайдукевич вместе со своим замом Каретниковым и еще тремя вышибалами приехали в редакцию, чтобы «научить, как надо писать». По счастливой случайности, у нас в гостях оказался наш друг Геннадий Карпенко, который разъяснил «либеральному вождю», куда ему следует идти вместе с сопровождавшими его «секретарями ЦК».

По логике, уголовные дела, перманентно возбуждаемые против Сергея Гайдукевича и его «секретарей», мог бы вести его отпрыск – Олег. Но, похоже, в милицию он пошел не для того, чтобы ловить преступников, а чтобы совершенствовать систему пыток в одном из вверенных ему отделениях внутренних дел. Когда мирный демонстрант после акции протеста попадал во Фрунзенский РОВД Минска, он мог быть уверен на сто процентов – ему доведется узнать, что такое унижение, избиение, пытки. Олег Гайдукевич был образцовым белорусским карателем, любимое занятие которого – демонстрировать свою власть над беззащитными. Судя по всему, Лукашенко остался доволен его работой, поскольку отправил того в оппозицию напрямую, минуя все переходные этапы в виде нескольких тихих лет/месяцев или недолгой российской ссылки.

Теперь Олег Гайдукевич стал не просто оппозиционером, а политическим деятелем демократической ориентации, удостоенным чести иметь персональную колонку на одном из ведущих оппозиционных сайтов – «Белорусский партизан». Там он озвучивает свои политические идеи, и разъясняет белорусам, что «Отсутствие реальной конкуренции в политике и экономике ведет к паразитизму отдельных чиновников...». Ну, это понятно – не Лукашенко причина всех бед, а «отдельные чиновники». Теперь мы сможем наблюдать, как «двое из ларца» будут убеждать народ в своей оппозиционности, при этом, озвучивать планы властей, выдавая их за свои. А чуть позже увидим, как несколько партий/движений возьмут их в свой круг и подпишут какое-нибудь соглашение, окончательно зафиксирующее переход к полному контролю Лукашенко не только над властью, но и над оппозицией.

До сих пор, даже при нынешней печальной ситуации в демократической среде, тотального контроля над оппозицией у Лукашенко нет. Всем нам очень бы хотелось, чтобы оппозиция была мощной, единой, честной, профессиональной и принципиальной. Хотелось бы. Но так устроены диктатуры – оппозиция всегда слабее власти. Оппозиция состоит на 90% из любителей, власть – на 100% из профессионалов. И не в уровне компетенции дело. Просто «человек от власти» каждое утро приходит на работу, и старается сделать жизнь «человека от оппозиции» невыносимой. При этом, «человек от власти» получает твердую зарплату, оплачиваемый отпуск, лечкомиссию, дармовое жилье и другие блага; «человек от оппозиции» – побои, тюремные сроки, унижения, и упреки в том, что он получает зарубежные гранты.

«Человеку от власти» для того, чтобы оппозиционеру осложнили жизнь, достаточно поднять телефонную трубку, и целая орава вооруженных дуболомов бросится исполнять приказ. «Человеку от оппозиции», чтобы защититься, нужно убедить кого-то из соотечественников, чтобы они начали действовать, или вышли на его защиту. А из мотивационных аргументов оппозиционер может предложить только светлое будущее.

Нынешний процесс «расскачивания оппозиционной лодки» – это результат действий и власти, и оппозиции. Здесь нет одного виновного. Как и, собственно, вообще нет виновного. Это всего лишь этап процесса развития. И этап этот, хоть и болезненный, но необходимый.

Сегодня Беларусь оказалась в новой реальности -- по-сути, в условиях чрезвычайного положения. Власть выбрала новый для себя формат существования: против наиболее активных и последовательных отрабатываются две тактики – тюремное заключение, либо выдавливание из страны. Это новые условия, которые вынуждают активистов либо жертвовать собой, попадая на тюремные нары, либо уезжать, чтобы продолжать действовать. Те же, кто остается и продолжает действовать в Беларуси, вынуждены оглядываться на власть, понимая, что оказаться в тюрьме можно в любую минуту. Говорить о продуктивной общественно-политической работе в таких условиях вряд ли возможно.

Новые условия требуют новых подходов, а также реструктуризации оппозиции. Сегодня не только по периметру страны, в Литве, Польше, Украине, России, но и в Западной Европе и в США, оказалось большое количество политических активистов, которые готовы к сотрудничеству и активной деятельности. И внутри страны есть люди, готовые к осмысленной работе. Утопией является то, что сегодня какая-то из групп, находящихся внутри Беларуси или за ее пределами, может быть лидером процесса противостояния диктатуре. На это сегодня не способно ни одно из существующих объединений. И вопрос здесь не в профессионализме или амбициях. Сегодня объединить все конструктивные силы может только идея. Идея и технология ее наполнения реальным результатом.

В последние недели периметр страны сотрясала лавина объединительных инициатив, на каждую из которых болезненно реагировали не только другие группы, но и обычные граждане, силящиеся рассмотреть мессию внутри каждого из этих объединений. Но можно успокоить всех – мессии нет нигде. Есть люди, каждый из которых что-то умеет, что-то может и чего-то хочет. Сегодня они пробуют начать делать то, что обязаны были начать делать давно – коммуницировать и искать точки соприкосновения. И сегодня любые громогласные заявления о том, что какая-то из этих групп спасит страну от диктатуры – смешны, если не сказать нелепы.

В истории были разные примеры. Иногда лидер приходил из окружения диктаторов; иногда возвращался из эмиграции; иногда занимал позицию национального лидера после выхода из тюрьмы... Предсказать, какой вариант окажется для Беларуси спасительным, сегодня вряд ли возможно. Известно одно – для того, чтобы трансформация произошла, группа людей должна разработать стратегию, и исполнить ее, при активном участии активистов внутри страны и за рубежом. И если программа будет выполнена, человек, являющийся лидером этой группы, скорее всего, станет новым руководителем страны.

Исходя из этого, стоит перейти от этапа разъединительной истерики к этапу консолидации. Пусть не всеобщей – это невозможно на данном этапе, но хотя бы фрагментарной. И тот, кто начнет работать осмысленно, профессионально и планомерно, расширяя активную группу, и вовлекая в нее новых людей, может заставить нас поверить в то, что изменения в стране возможны.