Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

сильный

Наталья Радина. Побег к самой себе

Несколько месяцев назад, когда Наташа Радина еще находилась в Беларуси, Юра Дракохруст попросил написать эссе о ней, которое должно было быть опубликовано во время начала судебного процесса. Я знал, что скоро ее в Беларуси не будет, и потому писать не стал. Но несколько дней назад Юра снова попросил написать материал для книги, куда войдут эссе обо всех политзаключенных, и я "возвращаю долг".

Photobucket
photo © kilgor_trautt

Николай Халезин
Девчонка из стали

Она вошла в кабинет и села на стул. Повисла напряженная тишина. Семнадцатилетняя черноглазая девчонка в брючном костюме, с приглаженными темными волосами, смотрела на руководителей газеты взглядом партизанки, приготовившейся к допросу. Ее губы были нервно сжаты, плечи наклонены чуть вперед – скрытая решимость к любому повороту событий.

Отдел новостей газеты «Имя» пополнился новой сотрудницей – Натальей Радиной, студенткой первого курса факультета журналистики. Она обошла три десятка соискателей, принесших папки, набитые собственными публикациями, и длинные перечни изданий, где им довелось служить. Ей не нужно было задавать вопросов на собеседовании – в ее взгляде было все, что нужно для овладения профессией журналиста – любопытство и решимость.

Позже этот ее взгляд я буду вспоминать, когда она попадет в тюрьму, и безвестность будет рисовать жуткие картины того, что с ней может происходить. Оставалось уповать на этот ее взгляд, который не позволит сотрудникам спецслужб игриво куражиться над беззащитной девушкой. Взгляд, способный отрезвить и заставить общаться на равных.

Чувство вины – еще одна примета того времени. Ты на свободе, она в тюрьме. Я накричал на нее прямо перед арестом. Желая находиться в гуще событий, она оказалась между двумя шеренгами – омоновцев и демонстрантов. В итоге – удар щитом и сотрясение мозга. Но она вернулась в редакцию и продолжила работу вплоть до того момента, когда дверь офиса Хартии была взломана сотрудниками спецслужб. Перед этим я кричал ей в трубку о том, что она опытная журналистка, и не имела права так рисковать, оказавшись в том месте, где существует риск потерять жизнь после одного удара в висок. Она тихо ответила: «Ты полагаешь, сейчас уместно на меня так кричать?». Неуместно. Глупо. Безответственно. Кричать на девушку, у которой к тому моменту боль не давала возможности поворачивать голову, а тошнота не отпускала ни на секунду. На девушку, которую спустя час арестуют и отвезут в тюрьму.

За все эти полтора десятка лет не могу вспомнить момент, когда бы Наташа не сделала то, о чем ее попросили. Пожалуй, и не было такого момента. Стальная надежность, не свойственная инфантильному поколению, взросшему в период белорусской диктатуры. Патологическая честность, подчас мешающая отношениям. Гиперпорядочность, зачастую ошибочно принимаемая окружающими за позу.

«Ты точно готова?», – «Да». «Ты понимаешь, что придется сидеть без связи до тех пор, пока не появится возможности выехать из страны?», – «Да». «Тебе придется полностью довериться человеку, который будет заниматься твоей эвакуацией; все решения будет принимать только он». После паузы, словно не желая расставаться с правом контролировать ситуацию, – «да». Несколько недель в доме, вдали от населенных пунктов – без общения,без средств коммуникации. Словно пауза между тюрьмой и свободой. Потом несколько часов езды, пересечение границы. Только она может рассказать, о чем думала в эти часы, кажущиеся бесконечными. Можно только предположить. О друзьях, оставшихся в тюрьме; о нашем друге Олеге Бебенине, которого мы потеряли осенью, накануне выборов; о родителях, которых допрашивают после отчаянного побега дочери...

Преданность профессии сыграла с ней злую шутку. Семейная жизнь до сих пор не смогла встроиться в журналистскую константу. После вынужденного побега из Беларуси, четыре месяца Наташа вынуждена была скрываться у наших родственников в Москве. Тихое заточение в окружении добрых и любящих людей. И вдруг – приготовление обедов и еженедельная уборка квартиры. По собственному желанию, как попытка получения новых эмоций; затем – увлеченно и заинтересованно. И снова, как в журналистике – педантично и профессионально; сосредоточенно и внимательно. Почти полноценное ощущение большой семьи – четверо взрослых и четверо детей. И последующее признание – «оказывается, мне нравится готовить; оказывается, мне нравится большая семья; оказывается – это здорово». Уже без скорби по одиночеству; словно навсегда покидая башню из слоновой кости; словно прощаясь с прошлой жизнью – девочки со сжатыми губами.

Отчаяние. Безуспешная попытка оставаться все такой же «девчонкой из стали», после нескольких месяцев безуспешных попыток выбраться из России. Слезы, которых не дождались следователи КГБ, но которые было не сдержать от невозможности повлиять на ситуацию. Мобилизация на работу, но снова приступ отчаяния. И, как подарок небес, семья, практикующая йогу; семья, до самоотречения готовая помогать. Спасительные медитации, лечебные процедуры. Словно ей нужны были эти четыре месяца для того, чтобы поправить здоровье. Чтобы снова ринуться в бой.

На протяжении всех лет – поддержка родителей. Безоговорочная, основанная на абсолютном доверии. Родители, обожаемые дочерью; родители, которых так не хватало все эти месяцы. Лишь короткие сеансы телефонной связи – с использованием двух компьютеров, чтобы невозможно было отследить звонок. И долгожданная встреча с мамой, которая даже не могла предположить, в какой из стран находилась ее дочь.

Когда она увидела фотографии демонстрации, во время которой Джуд Лоу нес по Лондону ее портрет, пошутила, вытерев слезы: «Теперь жизнь прожита не зря». Не зря. Но не потому что Джуд нес ее портрет, а потому, что продвигается по жизни она правильным маршрутом – последовательно, честно и без ссылок на слабость.

Этот год изменил Наташу. Сквозь ее «стальную» оболочку стал проступать новый образ – привлекательной молодой женщины, готовой к трансформациям, готовой принять себя, изменившуюся. Как будто высокая температура происходящих событий стала отогревать ее, лишая внешней брони. Достоевский в своем «Подростке» написал: «Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаете все его подноготную». Она смеется открыто и задорно, словно демонстрируя нам эскиз себя новой, измененной: открытой, но не для панибратства; рассудительной, но способной на отчаянный поступок; мягкой, но не слабой...

Так получилось, что в авангарде борьбы с диктатурой оказались белорусские женщины – не вытолкнутые мужчинами в первую шеренгу, но вставшие в нее сами. Достойно, без визга и истерик. Просто вышли вперед, и показали как надо. Радина, Богданова, Халип, Коляда, Красовская, Калинкина, Тонкачева, Коктыш, Палажанка... Как на подбор – красивые, умные, отважные, успешные. И каждая – со своей трагедией, со своей болью. Но и со своей силой, которая, в итоге, и сокрушит нынешний порочный режим.


promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…
сильный

Животный мир Парижа

PhotobucketPhotobucket
PhotobucketPhotobucket

Странное ощущение возникло после того, как увидел новую социальную рекламу парижского метро. Для того, чтобы побороть пороки некоторых пассажиров, рекламщики использовали образы животных: плюющий осел; безбилетник -- лягушка; болтунья -- курица; ленивец, который не уступает место; буйвол, расталкивающий людей... Поначалу показалась идея интересной и недурно исполненной, но не покидало ощущение того, что животных незаслуженно обидели. Всегда относился к подобным вещам спокойно и иронично, не вегетарианец ведь все-таки, а тут внутри поселилось какое-то чувство борца за права фауны.

Живет себе курица, несет яйца, потом еще и тело вместе с органами отдает на благо кулинарии, а из нее люди, которые, собственно, ее и сжирают, еще и делают посмешище. Счастье художника, что буйвол не в курсе, как над ним поиздевались.
сильный

Реакции

Задумал снять карточку, пристроился на землю к одной парижской ограде, но кадр сорвался. Причем, сорвался по причине реакции тех людей, которые должны были по замыслу находиться в покое. Автоматически сделал несколько кадров, поблагодарил девчонок, и пошел дальше. Ну, и, как водится, задумался. Задумался на тему того, как отличаются реакции людей в разных странах.

Однажды наш сербский друг Слобо, один из ведущих организаторов сербского "Отпора", во время приезда в Минск, поделился своим впечатлением. Он рассуждал о том, что в Беларуси нет того духа свободы, который был у сербской молодежи; о том, что молодые люди в Минске отличаются от своих европейских сверстников даже по взгляду. Речь шла, безусловно, не о продвинутом меньшинстве, а об общей массе молодых белорусов. Я с ним согласился -- для меня тоже очевидно, что лишь один на сто молодой человек в Беларуси ощущает себя свободным. Собственно, это и есть одна из причин общественного ступора, выводить из которого нацию всегда призвана молодежь.

Но отсутствие у молодых белорусов раскованности и ощущения свободы -- не их вина. Политическая ситуация диктует правила и нормы, которые медленно, но уверенно ломают психику, подстраивая ее к ситуации. И в состоянии сохранить внутреннее ощущение свободы лишь единицы, лишь самые сильные. Тот же Слобо сказал во время нашего разговора: "В Макдоналдсе, который в центре города, один молодой, современно одетый парень посмотрел на меня с таким вызовом, с такой мощью во взгляде, которого я не видел даже в Сербии. Он был самым европейским европейцем, которых я встречал в жизни". Хочется видеть таких девчонок в Беларуси, живо реагирующих на камеру, и не экономящих свои эмоции.

Photobucket
Collapse )
сильный

Ненорматив. Ваше мнение

Photobucket
poster © Vladimir Tsesler

Когда был школьником, ненормативную лексику почти не употреблял. В основном лишь в кругу школьных приятелей, желая выглядеть старше своих лет. Потом армия, и тут уже лексикон попал под невероятный прессинг мата самых разных конфигураций. Институт, и несколько последующих лет -- скромно, старался все больше отвыкнуть от армейского синдрома. Перелом произошел, когда стал заниматься творчеством. Театральная среда, круг художников, а потом и журналистика -- деланная раскованность вернула в речь ненормативную лексику в полном "армейском" объеме, лишь слегка подкорректировав под среду обитания.

Собственно, мат сопутствовал моей жизни вплоть до рубежа веков. Могу даже вспомнить период, когда он почти испарился из моей речи -- лето 2001 года. Как-то не мог он ужиться с посещением костела, встреченной любимой женщиной и попыткой повзрослеть. Теперь ненормативную лексику использую лишь в анекдотах, либо когда выхожу из себя, а в обычной жизни мат использую крайне редко. При этом, стал куда как спокойнее относиться к ненормативной лексике в творчестве. Сам в драматургии почти не использую, но к использованию другими авторами отношусь очень лояльно. Естественно, в том случае, когда его использование уместно.

А как вы относитесь к ненормативной лексике?
Материтесь? Раздражает? Равнодушны?

сильный

Сергей Невский о Гайдне

вторник, 16 августа 2011 года, 11.10

Сергей Невский: «Без Гайдна ничего этого просто бы не произошло…»Сергей Невский: «Без Гайдна ничего этого просто бы не произошло…»

Композиторы о композиторах. Гайдн. Изобретение симфонии и квартета

Гайдн создал весь аппарат инструментальных жанров, которым мы до сих пор пользуемся. Струнный квартет, - его изобретение. Как и симфония (в том виде, в котором эта форма существовала следующие 150 лет). Подробнее


сильный

"4 stars" для лондонского театрального сезона

Photobucket
photo © Johan Persson

Если говорить о драматическом театре, оставив за скобками мюзиклы и производные от них, в нынешнем лондонском театральном сезоне высшим баллом стала оценка "4 звезды". Лишь в нескольких случаях удалось получить "пятерки" даже спектаклям, которые должны были стать абсолютными фаворитами сезона.

Кевин Спейси феерически отыграл шекспировского "Ричарда III" в постановке Сэма Мендеса (снявшего знаменитую "Красоту по-американски"), но его подвела труппа, которая не дотянула до уровня маэстро. Только два издания выставили по "пятерке", все остальные -- "четверки". Проект был настолько разрекламирован, что даже во время наших гастролей в Гонконге в марте мы уже видели афиши с анонсами гонконгского сентябрьского показа "Ричарда III". Безусловно, "4 звезды" -- это оценка, о которой мечтают все театры, выступающие на британской или американской сценах, но когда на главную роль отбирается звезда уровня Спейси -- все ждут закономерной "пятерки".

Следующим "четверочником" стал проект по пьесе Тома Стоппарда "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" в постановке сэра Тревора Нанна. С этим спектаклем произошла занимательная коллизия. Знаменитый режиссер, создатель культового мюзикла "Кошки", Тревор Нанн пытался получить право на постановку этой пьесы еще будучи режиссером-дебютантом. В этом ему было отказано, поскольку "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" стала тогда пьесой- сенсацией, и молодого режиссера не сочли достойным подобной работы. Нанн затаил обиду, и сейчас, когда перевалил за 70-летний возрастной рубеж, решил все-таки поставить ее. Альянс Стоппард-Нанн, многие десятилетия не знавший отрицательной критики, и на этот раз рассматривался как фаворит сезона. Но, в итоге, все издания выставили по "4 звезды". Режиссера подвела любовь к драматургии Стоппарда, который предлагал Нанну сократить первый акт, придав ему большую динамику. Нанн ответил Тому: "Мне текст нравится весь -- ничего не режь". В итоге, первый акт получился суховатым и медленным по темпоритму, что сразу сказалось на оценках. При этом второй акт представил и режиссера и драматурга во всей красе -- завораживающая динамика, яркие мизансцены, блестяще сыгранные монологи. Дебелый и отчасти маниакальный Гамлет и вовсе показался мне лучшим из всех виденных в этой пьесе.

Наш проект Eurepica.Challenge, в постановке Володи Щербаня, не рассматривался в качестве фаворита нынешнего лондонского сезона. Скорее, критики размещали его в категории "от этих сумасшедших всего можно ожидать", помня наш "пятизвездочный" букет 2008 года, и признание газетой The Guardian "открытием лондонского театрального сезона". На этот раз весь букет состоял из "четырехзвездочных" оценок, за исключением The New York Times, главный театральный обозреватель которой Бен Брентли специально прилетел из Нью-Йорка, и написал блестящую рецензию. Но его материал стоит рассматривать скорее в качестве исключения из общего потока "четырехзвездочных" оценок.

Финал сезона обещал еще одну интригу -- потрясающую пару Джуд Лоу и Рут Уилсон в спектакле "Анна Кристи" по пьесе Юджина О'Нила в постановке Роба Эшфорда. Пара, надо сказать, сразу поставила проект в претенденты на набор высших баллов в ассортименте. Джуд, бесконечно собирающий призы по всему миру; Рут, получившая "Оливера" в позапрошлом сезоне; бродвейская пьеса Юджина О'Нила; серьезный режиссер; престижный зал театра Donmar... Но и здесь -- сплошные "четверки".

Одна моя лондонская приятельница сказала: "Похоже, теперь на "пятерку" надо сотворить сенсацию". Очень похоже на правду.
сильный

Martin Torp. Пустота

Пустота

В этот раз Минск поразил меня совершенной пустотой. То есть там всегда было немного людей на улицах, но сейчас это были какие-то ощущения до мурашек. Самый центр города, центральный проспект, девять вечера субботы - едут три машины и идут четыре человека. Буквально - три машины, четыре человека. Северная Корея. Один из самых модных баров-ресторанов в самом центре, восемь вечера субботы - на весь ресторан два человека. Еще один модный бар в центре - две пары и один столик на троих, очевидно россиян, с бутылкой Moet в ведерке для шампанского.

В городе невероятная пустота, потому что все, кто мог в город выходить гулять по улицам субботним вечером, из города уехали. Причем не на дачу на выходные, а за границу навсегда. Два знакомых мне молодых человека, про которых я бы в последнюю очередь подумал, что они в принципе даже подумать могут о том, чтобы уехать, вдруг рассказали, что уезжают через пару недель. Причем, к этому стремительному решению они пришли в последние два месяца - жить здесь больше невозможно и будет только хуже, говорят они. Один нашел работу под Москвой, второй - в Казахстане...
Полностью - здесь
сильный

Вадим Бельзацкий. Трепанация "братской" любви

О Каине, Авеле и братской любви

Белорусам и украинцам, в отличие от поляков, не хватило исторической удачи, и они вошли в «братский» союз с русским народом. Правда, этот союз был не только «братским», но и советским, в котором глаза рябило от братьев и сестер. Но в отличие от всей семейки, им не повезло - особенно потому, что они этнически и отчасти религиозно близки русским. «Не повезло» не в том смысле, что это ускорило или привело их в государство русских, а в том, что помогло в русификации этих народов, в их культурном порабощении и навязывании им русского языка.

В Беларуси это заметно, как нигде. Я это хорошо вижу на примере своей многонациональной семьи. Бабушка и дедушка, родившись в белорусско-еврейском местечке и не будучи этническими белорусами, в качестве родного языка использовали белорусcкий. Евреи вообще в этом смысле в силу особенностей своей национальной ситуации могут быть индикатором господствующего языка и культуры.

Полный текст - здесь
сильный

Разговор - II

Photobucket
рhoto © kilgor_trautt

По-прежнему получаю по электронной почте огромное количество писем с вопросами, предложениями и пожеланиями. Многие вопросы повторяются, какие-то хочется зафиксировать для себя, некоторые -- заставляют думать над ответами по несколько дней. А потому я снова, как и на исходе января этого года, решил ответить на них публично. Поводов для этого много: не хочется повторяться, поскольку каждый повторенный ответ становится все менее искренним, и обрастает шаблонными размышлениями; хочется продолжать диалог, начатый ранее со многими друзьями; самому интересно, что буду думать спустя годы о некоторых своих ответах.

Правила "Разговора". Вы можете задавать мне любые вопросы, на которые я обязуюсь искренне ответить. В каждой ветке разговора -- диалог лишь с тем, кто задает первый вопрос ветки. Если вас интересует тема разговора, которую мы затронули с другим человеком, можете продолжить или переформулировать ее в новой ветке, но не вмешиваться в диалог других. Темы разговора могут быть любыми: театр, политика, журналистика, семья, человеческие и профессиональные отношения... Одним словом, все, что может вас интересовать. Если я решу, что наступил предел искренности моих ответов на ваши вопросы, оставляю за собой право остановить дискуссию фразой "no comments". Надеюсь, этого не произойдет, поскольку мне кажется, что готов отвечать на вопрос любого градуса искренности. Стесняться и проявлять ложное "уважение" не стоит -- я готов к самому жесткому и нелицеприятному разговору, если таковой вам по-душе.

Нельзя вторгаться в чужой диалог, откровенно хамить и занимать территорию чужой свободы. За это -- традиционный бан. Все остальное -- можно.

Не обещаю, что смогу отвечать очень быстро, но постараюсь быть максимально оперативным. Хочется отвечать точно и обстоятельно, что требует хотя бы какого-то времени на раздумья. Во всяком случае, обязуюсь ответить на все до единого заданные вопросы искренне, полно и обстоятельно.

Давайте поговорим.
сильный

Стив Джобс. Речь перед студентами Стэнфордского университета

Наткнулся у lin94  на потрясающую лекцию Стива Джобса перед студентами Стэнфордского университета. Его мысли потрясающе созвучны размышлениям последних лет. Настоятельно рекомендую.

Photobucket

Для меня большая честь быть с вами сегодня на вручении дипломов одного из самых лучших университетов мира. Я не оканчивал институтов. Сегодня я хочу рассказать вам три истории из моей жизни. И всё. Ничего грандиозного. Просто три истории.

Первая история — о соединении точек

Я бросил Reed College после первых 6 месяцев обучения, но оставался там в качестве «гостя» ещё около 18 месяцев, пока наконец не ушёл. Почему же я бросил учёбу?

Всё началось ещё до моего рождения. Моя биологическая мать была молодой, незамужней аспиранткой и решила отдать меня на усыновление. Она настаивала на том, чтобы меня усыновили люди с высшем образованием, поэтому мне было суждено быть усыновлённым юристом и его женой. Правда, за минуту до того, как я вылез на свет, они решили, что хотят девочку. Поэтому им позвонили ночью и спросили: «Неожиданно родился мальчик. Вы хотите его?». Они сказали: «Конечно». Потом моя биологическая мать узнала, что моя приёмная мать — не выпускница колледжа, а мой отец никогда не был выпускником школы. Она отказалась подписать бумаги об усыновлении. И только несколько месяцев спустя всё же уступила, когда мои родители пообещали ей, что я обязательно пойду в колледж.
Collapse )