?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
сильный
kilgor_trautt

Ваше мнение. Поэзия

Photobucket
photo © kilgor_trautt

В последний десяток (а то и два десятка) лет поэзия удалилась на периферию общественной оценки. Вряд ли смогу внятно высказаться на тему того, почему так произошло. На ум приходит только мысль о том, что менеджеры не находят алгоритма продаж "готового продукта". Но, полагаю, проблема сложнее, глубже, и в ней есть место фактору изменения общественного сознания.

В последние годы стал встречать поэтов чаще, но, думаю, это скорее субъективное личное восприятие, связанное с профессией. Причем, поэты стали "лезть в глаза" не только на родине, в Беларуси, но и в других странах. Дома не могу не замечать ярких Андрея Хадановича, Марийку Мартысевич, Виталя Рыжкова, переехавшую в Америку Вальжину Морт, в соседней России - Дмитрия Воденникова. Из последних открытий, стихи живущей во Франции легендарной Натальи Евгеньевны Горбаневской, с творчеством которой, к стыду своему, был плохо знаком раньше...

Не так давно один из знакомых блоггеров спросил, кого из поэтов я больше всего люблю: не задумываясь ответил -- Иосифа Бродского. Люблю преданно и безоговорочно. Но, как ни странно, любимое стихотворение принадлежит не его перу, а авторству другого гения поэзии -- Осипа Эмильевича Мандельштама. Его мне в конце 80-х годов "подарил" мой покойный друг Вася Шугалей. Мы были в моей мастерской, в Альтернативном театре, когда Вася вдруг, ни с того ни с сего, спокойным голосом прочел:

Сусальным золотом горят
В лесах рождественские елки;
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят…

О, вещая моя печаль,
О, тихая моя свобода
И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь.
1908


Магия этих строк лично меня завораживает, превращая на какие-то мгновения то в маленького ребенка, то в "игрушечного волка"; то желающего "тихой свободы", то чувствуя себя ее счастливым обладателем.

Знаю, что у каждого из вас есть любимые поэты и любимые строки. Давайте расширим кругозор друг друга, и, может быть, каждый из нас сможет узнать нового поэта, который поможет расширить зону нашей индивидуальной "тихой свободы".
Кто ваш любимый поэт?
Какое ваше любимое стихотворение?
Процитируйте его в полном объеме, или, хотя бы несколько строф.


promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…

Андрей Поляков из Симферополя, например.
Вот одно из:

Крапивой богатые, боги
стояли у пыльной дороги, –
над ними кружил мотылёк,
как город Монголы, далёк.

Под солнцем какого-то цвета,
на жёлтых, как свечи, холмах
мы выткали травы и ветер,
и ястреба с солью в глазах.

Родная подруга-погода,
ты светишься августом года;
погода, вот здесь подними,
а я – расстегни и сними!

Давай разобьёмся по двое,
пойдём, как соседи, домой,
чтоб воздуха знамя сухое
дрожало двойной головой.

За осенью поля и леса
блестит золотая завеса;
как дольний полёт мотылька,
соседка светла и легка.



Маша Ватутина из Москвы:

УЛАНОВА

Жизнь и смерть вели разборки
Семь часов в холодной маме.
Прописали мне распорки,
Пришпандорили ремнями.

У меня порез на коже,
Сводит руки, ноги тоже,
Кривошея, кровь из глаза,
Бедра выбиты из таза.

Как пытали нас в роддоме,
И не снилось Гвантанàме.
Кесарили маму в коме,
Всё меня искали в маме.

И как кролика из шляпы
Доставали за лодыжки.
В общем, ноги мне сатрапы
Превратили в две коврижки.

Я в распорках отлежала,
Супинаторы сносила,
Косолапила — стонала,
Приволакивала — ныла.

Бабка дергала рутинно
За руку: — Тяни мысочек,
Как Уланова Галина!
Ну, пройдем еще чуточек.

Я ходила — выводила
Кренделя, калачики.
Я Уланову любила,
Я тянула пальчики.

Александр Кабанов из Киева.

Вот, например:

АККОРДЕОН

Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.

Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.

А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.

Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.

А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.

ты всегда можешь просветить в сфере новой поэзии. спасибо, дорогая!

Кирилл Медведев

Кирилл Медведев

иногда когда я слушаю музыку мне кажется
что мы живём в мире
в котором поэзия не дотягивает
по силе воздействия
до музыки;
мне кажется что поэзия
часто не дотягивает до порнографии;
мы уже довольно много говорили о порнографии
и довольно много
слышали про неё;
интересны, в первую очередь, сила, связь,
боль,
голос и надрыв,
заключённые в порнографии,
боль и похоть,
исходящая от
двух, трёх и больше
прилежно трущихся плотью, кожей, костями,
прилюдно
(искусно-разнузданно)
совокупляющихся
мужчин и женщин –
нам всем известно,
что порнография очень многое
несёт в себе
мы хорошо знаем,
что она заключает в себе
очень большую силу и, возможно, даже представляет собой
наш главный источник вдохновения
кроме того,
в ней есть, как мне кажется,
смертельный уют,
а смертельный уют
это именно то, чего нам всем
сейчас не хватает
(не бытовой – жалкий – уют,
и не жалкий внутренний – грошовый –
уют
и не сладостная – душевная – запущенность
(зачумлённость)
а именно смертельный уют);
поэтому я думаю, что нам всем сейчас как никогда
нужна порнография
я вижу как мы скучаем по ней
она есть у нас всегда
но от этого мы почему-то не начинаем скучать по ней
меньше
мы начинаем от этого только гораздо больше
скучать по ней;
дело, наверное, в том,
что в порнографии есть всё,
к чему мы все, в принципе,
должны стремиться;
порнография это всё, что мы можем
пожелать/показать–
друг другу –
порнография это наш основной оплот и союзник,
порнография это наш долг, это наш
последний залог,
порнография – это боль и последний оплот
того мира,
в котором мы сейчас все живём
и обойтись без которого
пока не можем;
порнография
это песня чистого снега;
порнография –
это разговоры роз;
порнография – это шорох, шелковый треск
липкого снега под ногами,
тихий шорох и треск
лёгкого умирающего снега;
порнография это розы для пассажиров;
порнография это разговоры роз;
порнография – это язык улиц;
порнография – разговоры устриц;
порнография это какие-то подозрительные люди чего-то вынюхивающие
странные тёмные люди,
чёрные запечатанные дворы (засыпанные снегом и пахнущие влажной землёй), смерть, страх,
глухие шаги внизу,
пустые дома
в центре города,
косые,
полупустые,
выгоревшие,
обречённые на снос;
раздвинутые ноги
или немного приподнятая бровь,
смерть, страх,
матерщина –
наша смерть
наш страх,
наша матерщина
наше
тщеславие
наши публичные дневники
смешные неудавшиеся дневники
закоренелых закомплексованных
бессонных
беспомощных
третьесортных
художников-эксгибиционистов, безнадёжных
двоечников-стриптизёров
которые заранее отказываются от денег
потому что понимают,
что им ничего не светит
понимают
что им вряд ли
что-то поможет
знают
что они ничего не смогут
обнажить как следует
(даже пупок)
ничего не сумеют
даже самих себя не сумеют возбудить растрясти
как следует
наш размытый стиль
наш декоративный хаос
наш сладостный воздушный порок;
наше сдержанное пьянство, пивной кухонный фашизм,
утро
московских интеллектуалов или
немецких колбасников
это порнография
это борьба за идеологию
это наша борьба за идеологию
наша смертельная/стремительная
болезнь
остальное здесь
http://www.vavilon.ru/texts/medvedev2-4.html

очень серьезно. очень

Очень люблю Бродского и Цветаеву.

одно из стихотворений Цветаевой, от которого слезы

Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.

Мимо окон моих - бесстрастный -
Ты пройдешь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души.

Я на душу твою - не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.

И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.

И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое,
Поцелую вечерний снег. -

Там, где поступью величавой
Ты прошел в гробовой тиши,
Свете тихий - святыя славы -
Вседержитель моей души.

а ты как всегда романтична, лирична и загадочна - это вдохновляет)

Екатерина Чевкина, скандинавист-переводчик, автор-исполнитель, поэт из Москвы. С циклом "Баллады Северной войны" (она по роду деятельности познакомилась с письмами и дневниками участвовавших в этой войне шведов, это сюжетная канва, но эти песни-стихи намного глубже)

Можжевельник


О, что ему цари и короли,
Все их права,границы и законы?
С него довольно горсточки земли
Между корнями и камнями склона.
Но держишься тем крепче и нежней
За эту персть, текущую меж пальцев -
О можжевельник Ингрии моей,
Печальной родины скитальцев!

Не выбирают Бога и страны -
Бог и страна тебя настигнут сами
И поведут дорогами войны
В московский плен, где в подземельной яме -
Сырая тьма да сальная свеча.
Кривой солдат принес сухарь и воду...
...Любезнейший, не нужно толмача:
Мне ясно все без перевода.

Я сам такой, но дважды заклеймен,
И оба языка мне говорили:
У нас, у русских, нет таких имен,
У нас, у шведов, нет таких фамилий.
Но я - един, одна душа во мне -
Колючий куст,угрюмый, бессловесный,
Что произрос от спутанных корней
В Ингерманландии небесной.

...В тот день, когда мы выиграли бой,
Пошел на лес огонь неутолимый,
И вспыхнул куст Господней купиной -
Я верил, что она неопалима!
Но эскадрон,застывший под скалой,
Смотрел на склон, где в пламенах смертельных
Метался, корчился - и стал золой
Ингерманландский можжевельник.

...Сгорит свеча, настанет темнота,
Но в этой тьме, когда все сроки вышли,
Из давнего сгоревшего куста
Всевышний Бог, со мной заговоришь ли?
Я толковал, как понял, Твой закон,
Но русское и шведское наречье
Умолкнут пред палящим языком
Ингерманландии предвечной...

И вот тоже Екатерина Чевкина (навеяно судьбой шведских пленных в Тобольске)

Пусти, камрат, погреться у огня,
Того, кто в Рождество в окно стучится -
Нет за душой копейки у меня,
Зато за пазухой не камень, а синица!

Ее зовут Поручик Эреншёльд,
Ему под Нарвой оторвало ногу.
И вот его - представь! - в сугробе я нашел,
Когда в метели потерял дорогу.

Один в один -
И рожа и мундир,
И хитрый глаз, гляди! и тоже одноногий...
Я отогрел беднягу на груди,
Я тоже швед, увечный и убогий!

Средь нас калек не счислит человек,
Одни без глаза, без руки другие -
А мой недуг -
Я - как это - hemsjuk -
По-гречески то будет nostalgia!


За морем - далеко! -
Звонят колокола
Там пахнет имбирем, там тают свечи
И все сидят живые у стола
Спаси, камрат, налей, мне плакать нечем!

Я никогда пощады не просил,
Я вам не отдал шпаги в час урочный,
Она ушла по гарду в черный ил
На переправе у Переволочны!

Но вот теперь прошу лишь об одном:
О милосердии - ведь есть у русских жалость:
Там на окне
Стоит бутыль с вином.
Плесни, камрат, я знаю, там осталось!

На Страшный суд нас скоро призовут
Не через год, так через два, но непременно -
Тебе, камрат,
Там все грехи простят,
За то, что поделился с бедным пленным.

...Тебе, камрат,
Там все грехи простят!
Большое спасибо...
Gutår!

Я очень люблю Цветаеву, Гумилева и Блока, но любимый мой стих принадлежит перу Олега Ладыженского, писателя-фантаста, который вместе с Дмитрием Громовым известны как Г.Л. Олди.

Касыда о последнем пороге
Купец, я прахом торговал. Скупец, я нищим подавал.
Глупец, я истиной блевал, валяясь под забором.

Я плохо понимал слова, но слышал, как растет трава,
и знал: толпа всегда права, себя считая Богом!

Боец, я смехом убивал. Певец, я ухал, как сова,
я безъязыким подпевал, мыча стоустым хором,

Когда вставал девятый вал, вина я в чашку доливал
и родиною звал подвал, и каторгою - город.

Болит с похмелья голова, озноб забрался в рукава,
Всклокочена моя кровать безумной шевелюрой;

Мне дышится едва-едва, мне ангелы поют: «Вставай!»,
Но душу раю предавать боится бедный юрод.

Я пью - в раю, пою - в раю, стою у жизни на краю,
Отдав рассудок забытью, отдав сомненья вере

О ангелы! - я вас убью, но душу грешную мою
Оставьте!.. Тишина. Уют. И день стучится в двери.

Мое личное счастье в том, что люблю с одинаковой силой беларускую, русскую, польскую.

На куче любимой русской сверху сейчас лежат Маяковский, Волошин.

Маяковский - Изучаю ))) его период «пару лет до революций/революции/ сразу после революций», интересные ощущения дает чтение. Это оттуда – «ешь ананасы…»

Волошин – кто лучше (честно) в стихах говорил о России? Цикл РОССИЯ РАСПЯТАЯ…
Прикладное беларуское – «Среди рабов единственное место Достойное свободного - тюрьма.».
-----------------------------

Всегда «под рукой»

Ларыса Антонаўна Геніюш
И не только стихи, но и биография…

Я– галінка ля белага тыну
занядбаных забытых святынь.
Крыж мой, аднолькава цяжкі і мілы,
з гоняў дзіравых яго за субраццяў
буду ахвярна нясці да магілы,
толькі не дай мне пад ім заламацца.


Из польских сверху сейчас

Herbert Zbigniew - Przesłanie Pana Cogito

Вобщем-то, это песня. Я, правда, саму песню не слышала, как и группу, которая её поёт, знаю только текст. Автор Илья Кнабенгоф.

Всё замкнуто в себе,
И видит лишь себя.
На 360 вокруг лишь только зеркала.
И чтобы ВСЁ взглянуло на себя со стороны,
Пришлось Ему прикинуться тобою, извини.
И так или иначе, но настаёт тот день,
В который каждый узнаёт во всём свою же тень.
И снова возвращается, забыв о слове «я».
Так Свет, прикидываясь тьмой, осознаёт себя.

Николай Заболоцкий.

Вот этот стих почему-то всегда пробирает. Не знаю, почему:) Детское такое вроде...

Меркнут знаки Зодиака
Над просторами полей.
Спит животное Собака,
Дремлет птица Воробей.
Толстозадые русалки
Улетают прямо в небо,
Руки крепкие, как палки,
Груди круглые, как репа.
Ведьма, сев на треугольник,
Превращается в дымок.
С лешачихами покойник
Стройно пляшет кекуок.
Вслед за ними бледным хором
Ловят Муху колдуны,
И стоит над косогором
Неподвижный лик луны.

Меркнут знаки Зодиака
Над постройками села,
Спит животное Собака,
Дремлет рыба Камбала,
Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.
Над землей большая плошка
Опрокинутой воды.

Леший вытащил бревешко
Из мохнатой бороды.
Из-за облака сирена
Ножку выставила вниз,
Людоед у джентльмена
Неприличное отгрыз.
Все смешалось в общем танце,
И летят во сне концы
Гамадрилы и британцы,
Ведьмы, блохи, мертвецы.

Кандидат былых столетий,
Полководец новых лет,
Разум мой! Уродцы эти -
Только вымысел и бред.
Только вымысел, мечтанье,
Сонной мысли колыханье,
Безутешное страданье,-
То, чего на свете нет.

Высока земли обитель.
Поздно, поздно. Спать пора!
Разум, бедный мой воитель,
Ты заснул бы до утра.
Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и мы с тобой -
Полузвери, полубоги -
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.
Над землей большая плошка
Опрокинутой воды.
Спит растение Картошка.
Засыпай скорей и ты!

Мне мама в детстве перед сном его читала )

Блок
Ты - как отзвук забытого гимна
В моей черной и дикой судьбе.
О Кармен,мне печально и дивно,
Что приснился мне сон о тебе.

Внешний трепет,и лепет,и шелест,
Непробудные дикие сны,
И твоя одичалая прелесть -
Как гитара,как бубен весны!

И проходишь ты в думах и грезах,
Как царица блаженных времен,
С головой,утопающей в розах,
Погруженная в сказочный сон.

Спишь,змеею склубясь прихотливой,
Спишь в дурмане и видишь во сне
Даль морскую и берег счастливый,
И мечту недоступную мне.

Видишь день беззакатный и жгучий
И любимый,родимый свой край,
Синий,синий,певучий,певучий,
Неподвижно-блаженный,как рай.

В том раю тишина бездыханна,
Только в куще сплетенных ветвей
Дивный голос твой,низкий и странный,
Славит бурю цыганских страстей.

нет любимых, но последней сразила Джеццi:

"Ён кахаў яе сярод поля

За квітнеючымі садамі,

І аблокі плылі паволі

Па-над вышкамі з правадамі..."

продолжение тут http://rv-blr.com/vershu/view/27303

Очень люблю Мандельштама и Блока.
Вот любимое мандельштамовское:
Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня!
Чужие люди, верно, знают,
Куда везут они меня.
А я вверяюсь их заботе.
Мне холодно, я спать хочу;
Подбросило на повороте,
Навстречу звездному лучу.
Горячей головы качанье
И нежный лед руки чужой,
И темных елей очертанья,
Еще невиданные мной.

А вот блоковское из самых любимых:
Вновь оснеженные колонны,
Елагин мост и два огня.
И голос женщины влюбленный.
И хруст песка и храп коня.
Две тени, слитых в поцелуе,
Летят у полости саней.
Но не таясь и не ревнуя,
Я с этой новой — с пленной — с ней.
Да, есть печальная услада
В том, что любовь пройдет, как снег.
О, разве, разве клясться надо
В старинной верности навек?
Нет, я не первую ласкаю
И в строгой четкости моей
Уже в покорность не играю
И царств не требую у ней.
Нет, с постоянством геометра
Я числю каждый раз без слов
Мосты, часовню, резкость ветра,
Безлюдность низких островов.
Я чту обряд: легко заправить
Медвежью полость на лету,
И, тонкий стан обняв, лукавить,
И мчаться в снег и темноту,
И помнить узкие ботинки,
Влюбляясь в хладные меха...
Ведь грудь моя на поединке
Не встретит шпаги жениха...
Ведь со свечой в тревоге давней
Ее не ждет у двери мать...
Ведь бедный муж за плотной ставней
Ее не станет ревновать...
Чем ночь прошедшая сияла,
Чем настоящая зовет,
Все только — продолженье бала,
Из света в сумрак переход...



Черный, Маяковский, Северянин, "Серебряный век" все через одного
из современных Вера Полозкова
для меня поэзия сродни музыке - за смысл ответственны не слова, а сочетание звуков, трение соседних слов

но сюда напишу (внезапно) Заболоцкого
НЕКРАСИВАЯ ДЕВОЧКА

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

странно. читал Заболоцкого, а это мимо меня прошло.