kilgor_trautt (kilgor_trautt) wrote,
kilgor_trautt
kilgor_trautt

Categories:

"Золотая Маска". Анкета

Пригласили поучаствовать в круглом столе на "Золотой Маске" на тему современной драматургии. Участвовать не смогу, но согласился заполнить анкету.

Восемь вопросов культурным героям
(анкета для участников круглого стола «Как работать с новой пьесой»)


Круглый стол состоится 15 марта 2010 г. в рамках «Новой пьесы», ставшей в 2010 году частью внеконкурсной программы «Маска плюс» фестиваля «Золотая Маска».

1. Мотивация

- зачем вы это делаете?
Я не люблю театр, но, как самый архаичный из видов искусств, он – идеальная платформа для внедрения иноваций. Любой из экспериментов здесь становится событием, привлекающим внимание как новых стронников, так и противников. Это обостряет ситуацию и повышает эмоциональный градус, мотивируя участников процесса.

- как вы побуждаете это делать других?
Предлагаем свободную зону для самореализации, создаем благоприятные условия и эффективно продвигаем результаты труда.

- что должно случиться, чтобы вы перестали это делать?
Мы должны обнаружить новую, более перспективную, платформу для проведения эксперимента.


2. Ваши истории для истории:

- как вас предавали?
Этих случаев было немного, и «виной» тому факт нашей огромной дистанции от традиционного театра. Один из элементов нашей концепции – работа с людьми, представляющими различные профессиональные сферы, но не имеющих прямого отношения к театру. Это снимает «профессиональное напряжение», и оберегает от предательств. Правда, со временем, по мере роста успеха и известности, количество завистников и антагонистов растет, и ситуации становятся все более жесткими. Так происходит с любым коллективом, который движется Недавно два человека, ранее сотрудничающих с театром, попытались распространить клевету о театре по международным каналам, пользуясь тем фактом, что мы находимся вне закона, и не можем обратиться в судебные инстанции. Но, к счастью, театральное и журналистское сообщества оказались невосприимчивыми к безосновательным оговорам.

- как вы выиграли?
Мы избалованы победами – это касается и «пятизвездных» оценок в мировой прессе, и целого букета престижных призов и премий, и внимания к нашей работе со стороны театральных специалистов со всего мира. Но, пожалуй, самым большим «выигрышем» стала дружба с такими людьми, как Том Стоппард, Вацлав Гавел, Гарольд Пинтер, Марк Равенхилл, встречи с Арианой Мнушкиной, Миком Джаггером, Стивеном Спилбергом... Это как найти клад на острове – чем дальше ты разбираешь сундук, тем больше тебе открывается: историй, опыта, примеров, методик, профессиональных секретов...

- ваш самый памятный провал
Какого-то очевидного провала я не припомню. Полагаю, что его никогда и не было. Было несколько попаданий в чужой контекст, как, к примеру, участие в фестивале в Омске на заре нашего существования, когда зал был заполнен пожилыми женщинами в кримпленовых платьях, которые никак не могли понять, о чем мы говорим. Подобные «попадания не по адресу» с годами сходят на нет, поскольку ты занимаешь все более жесткое положение в строго сегментированном театральном мире. Мне кажется, что провалы – это удел новичков или людей непрофессиональных, поскольку если ты самокритичен и что-то понимаешь в профессии, ты не можешь выставить на всеобщее обозрение некачественный продукт^ или даже просто опуститься ниже какого-то уровня.


3. Бизнес

- как у вас это устроено?
Наше существование парадоксально. С одной стороны – престижные театральные залы на четырех континентах, преподавание в ведущих мировых театральных школах, внимание средств массовой информации везде, где бы мы не показывали спектакли; с другой – подпольное существование на родине, игра в крошечном частном домике, репрессии со стороны властей и запрет на деятельность. Можно сказать, что это два разных «устройства» в жизни одного коллектива: одно – дома, другое – во всем остальном мире.

- ваш самый большой успех
Если оценивать эмоционально – признание газетой The Guardian гастролей Белорусского Свободного Театра открытием лондонского театрального сезона, и благодарность Гарольда Пинтера за спектакль «Быть Гарольдом Пинтером». Если прагматично – получение Премии Французской республики, британской премии Freedom To Create и специального признания Премии «Европа – Театру». Если перспективно – успех спектакля Eurepica.Challenge, открывший нам путь к реализации глобальных театральных проектов. Если сентиментально – многолетняя дружба с Томом Стоппардом, которая сделала нас и наши семьи очень близкими людьми.

- взаимодействие с государством
Репрессивное. Естественно, не с нашей стороны, а со стороны государства.

- как просить у богатых?
Только создавая моду на собственный продукт. Причем, в какой бы сфере он не создавался, хоть в поле мейнстрима, хоть в поле нон-профитного искусства. Состоятельный человек хочет иметь дело только с состоятельными людьми – и неважно в чем выражена ваша состоятельность: в интеллекте, финансах или умении поднимать самую большую в мире гирю. К тому же, в силу целого ряда причин, богатые люди более подвержены влиянию рекламы и средств массовой информации.

- легко ли получить на «новодрамовский» проект грант? Какой у вас здесь опыт – положительный или отрицательный?
Мы живем в состоянии андерграунда, а потому не имеем опыта финансового взаимодействия с государством. Есть опыт самого разного взаимодействия с зарубежными продюсерами, донорами, культурными операторами. Но они не делят проекты на «новодрамовский» или «стародрамовский», а потому там работает только принцип его культурной и социальной значимости. В абсолютном большинстве случаев правила финансового обеспечения проектов в американских или европейских фондах прозрачны и оговорены в соответствующих положениях, а значит вопрос только лишь в конкурентноспособности вашего проекта. Я бы назвал опыт скорее положительным, поскольку конкурентная среда активно лечит и учит, даже в том случае, если ты раз за разом получаешь отказы.

- ваши бонусы как руководителя – бабло лопатой?
Если «бабло лопатой», то я выбрал бы совсем другой вид деятельности, даже если выбирать в сфере искусства. Мои бонусы – владение площадкой для проведения творческих опытов, не подверженных давлению извне, и сохраняющей свою личную экологию в безопасности.

- менеджеры или волонтеры?
Менеджеры и волонтеры. Мы предпочитаем смешаные управленческие модели, кторые позволяют быть мобильными и динамичными. Наши менеджеры стажируются в ведущих театрах мира, и проходят очень жесткий отбор, а сеть волонтеров в разных странах формируется как через прямой контакт, так и с использованием социальных сетей.


4. Стратегия

- чего вы хотите добиться?
В искусстве понятие «добиться» не работает – в этой сфере человеческой жизнедеятельности предела не существует. Хочется нормальных бюджетов для осуществления своих проектов, и оставаться в рамках логичного восприятия реальности, невзирая на возраст и внешние обстоятельства.

- «новая драма» - камерный проект или вы мечтаете о большой сцене? Если мечтаете – то почему?
Мы работаем в любых пространствах – все зависит от «калибра» проекта, его замысла. Нам доводилось играть на площадках для 40 зрителей, а случалось и на 700. Мы мобильны, и готовы оперативно реагировать на меняющиеся условия.

- где находите людей?
Основной кадровый источник – актеры, у которых мы преподаем в разных странах. С одной стороны – это студенты театральной лаборатории Fortinbras, которую мы ведем в Минске; с другой – зарубежные актеры. В голландской школе искусств DasArts мы нашли американскую и австралийскую актрис, которые работают в нашем проекте Eurepica.Challenge. Сейчас в Национальной Французской театральной школе «присмотрели» еще одну актрису. Это обусловлено тем, что специфика Белорусского Свободного Театра особая, и нам не подходит абсолютное большинство актеров, подготовленных в традиционной системе театрального образования. Но основным костяком труппы остаются те люди, с которыми мы и начинали – они прошли такую школу «закаливания» и профессиональной подготовки, что сегодня могут решать театральные задачи самого высокого уровня.

- «новая пьеса» - это трамплин для молодежи в мейнстрим?
Я принципиально не делю пьесы на «новые» и «старые». Для меня New wrihting – это явление, разработанное новым поколением британской драматургической школы в 80-90-х годах, и позволившее переосмыслить целый ряд подходов не только к драматургии, но и к театру. Но со временем любой удачный эксперимент превращается в мейнстрим. Сегодня Макдонах снимает крупнобюджетное кино и готовит к премьере мюзикл; Марк Равенхилл работает в Австралии над театральной версией «Кинг-Конга» для 20-тысячной аудитории; Сара Кейн умерла, а ее пьесы идут на ведущих мировых площадках. В мейнстрим попадут лишь те, кто предложит новый взгляд на театральный процесс, остальные канут в реку забвения.

- заказываете ли вы пьесы?
Мы, в абсолютном большинстве случаев, работаем с документальным материалом, который сами перерабатываем, либо сами пишем на его основе пьесы. Но в глобальных театральных проектах, которые делаем в ко-продукции с большим количеством субъектов, пьесы все-таки заказываем. К примеру, для проекта Eurepica.Challenge мы заказывали пьесы 14 драматургам из США и 13 стран Европы. В настоящий момент, для проекта Red Crossroads, заказываем пьесы драматургам из 6 стран, в том числе Марку Равенхиллу, Биляне Срблянович, Зорену Войме…

- ваша репертуарная политика
В нашем театре могут идти только театральные продукты, которые нельзя увидеть ни на одной другой сцене мира. Это собственные пьесы, созданные для постановки в Белорусском Свободном Театре, либо спектакли, в основе которых лежит документальный материал, собранный и обработанный нами. Мы не работаем с традиционной и классической драматурией.

- что бы вы сделали, будь у вас миллион?
Всем членам коллектива сделал бы подарок – месяц отдыха где-нибудь на островах, в отрыве от работы и друг от друга. Сам бы отвлекся на 4-5 месяцев, чтобы завершить все начатые пьесы. Затем, отвлекся бы еще на 4-5 месяцев, чтобы написать задуманный роман. Месяц отдыха после драматургии, плюс месяц отдыха после прозы. Итого, год «каникул», в течение которых театр продолжал бы спокойно работать – заниматься новыми постановками и получать зарплату. И самое главное – могли бы с женой «создать» еще одного ребенка.

- в каком случае вы перестанете это делать?
Когда пропадет острота восприятия, появится рутинность, а вслед за этим – скука и безразличие.

- ваш идеал
Моя жена.


5. Ответственность

- где в современной пьесе положительный герой?
«Положительный» и «отрицательный» – это архаичные и безвозвратные категории для современной драматургии. А значит, ответ на ваш вопрос выглядит так: в современной пьесе положительный герой нигде.

- почему современные драматурги пользуются «грязными словами»?
«Грязных» или «чистых» слов не бывает: любые слова – это всего лишь слова. Если говорить о ненормативной лексике, то используют ее далеко не все современные драматурги. Используют по-разному: кто-то – талантливо и к месту; кто-то – бездарно и совершенно неуместно. Для меня этот вопрос не актуален. Я читал восхитительные, чистые по звучанию и точные по смыслу тексты, содержащие ненормативную лексику; или пошлые и бездарные, в которых не было и намека на нецензурные выражения. Ждать того, что неподготовленный зритель услышит в театре матерное выражение, и тут же начнет им пользоваться, это как ждать от матерого бабника, что он заразится гомосексуализмом от друга-гея. Мои дочери знают нецензурные выражения, слышали их со сцены и в жизни, но в быту почему-то не используют – видимо, «не заразились».

- в новых пьесах цинизм или нравственность?
Тут уместно говорить о конкретных пьесах и определиться с терминологией. Если определение слова «цинизм» для меня имеет какую-то внятную формулировку, то слово «нравственность» – никакой. Помню читку одной из пьес, в которой рассказывается история нескольких женщин, лежащих в роддоме. Каждая из них проживает собственную драму. В финале, православная рожает здорового ребенка, а та, которая имела склонность то ли к буддизму, то ли к индуизму – мертвого. Для меня подобная постановка вопроса является безнравственной, для автора – нравственной.

- образ страны на Западе – «новодрамовских» зовут, чтоб порадоваться за нашу грязь?
Мы живем в разных странах: я – в Беларуси, вы – в России. Поэтому не могу отвечать на вопрос с ваших позиций. И все же... Мы очень много ездим по миру, но я ни разу не встречал театрального продюсера, который согласился бы выделить бюджет на то, чтобы привезти кого-то на фестиваль или гастроли лишь для того, чтобы «порадоваться за грязь». Если принять этот тезис, то следует признать, что европейские или американские продюсеры – это сборище циничных недалеких злодеев. На самом же деле, уровень европейских или американских промоутеров на порядок выше абсолютного большинства театральных специалистов, работающих на постсоветском пространстве. Когда, на заре своего существования, мы высказали президенту одного из европейских театральных фестивалей благодарность за поддержку, он ответил: «Если бы я хотел вас поддержать, я бы прислал вам письмо поддержки, а вы на моем фестивале только потому, что демонстрируете высокий творческий уровень». В формулировке, заложенной в вопросе, есть непомерная гордыня, которую можно услышать из уст многих театральных деятелей – мол, «даже грязь наша невероятно дорога цивилизованному миру». Грязь не дорога никому, и это следует трезво понимать.


6. Мифы (прокомментируйте)

- «Новая драма – это тоталитарная секта»
Тут вы попали в точку – прямо сейчас наш театр пытаются представить сайентологической сектой. Правда, если в России этим занимаются театральные завистники, то у нас – «завистники» из совершенно других сфер государственной деятельности. Опровергать подобный бред вряд ли стоит, поскольку он произносится не для проведения дискуссии, а для вручения «черной метки» – теперь вас можно убить, и общество этому факту откровенно порадуется.

- «Новая драма» растлевает молодежь
Я не помню, чтобы встречал в театральном зале молодежь, «готовую к растлению» – за растлением ходят в другие места. Это попытка списать на «стрелочника» грехи министерства образования и владельцев телеканалов.

- «Новая драма» - маргинальный проект для «подвалов»
Все серьезные начинания современного искусства XX века, оставшиеся в истории, вышли из подвалов и чердаков. Британский New wrihting не начинал с национальных театральных площадок. Равно, как и импрессионисты, и супрематисты, и дадаисты – с национальных музеев и галерей. Полагаю, что общество, в котором столь очевидные вещи необходимо комментировать, вряд ли может считаться цивилизованным.

- экспансия авторов «Новой драмы» в кино и на ТВ: бонусы и опасности.
Бонусы в том, что молодые драматурги могут зарабатывать себе на жизнь литературным трудом. Еще в том, что они начинают размещаться в поле лидеров мнений, а это ведет к поэтапной легализации и постепенному стиранию границ между андерграундом и мейнстримом. Вопрос только в динамике процесса, ускорению которого активно мешает архаичная российская театральная система, реформировать которую без политической воли руководства страны невозможно. Очевидных опасностей я не вижу – те, кто мечтал писать киносценарии – будут их писать; те, кто грезил театром, продолжат писать пьесы, невзирая на соблазны и очевидные материальные выгоды ухода на телевидение и в кино.


7. Ваши враги? Враги проекта?

- вы работаете в государственном театре; с чем связаны сложности по продвижению «новой пьесы»?
Сегодня в официальном белорусском театре процесс интеграции современной драматургии в репертуар невозможен в принципе. Страна живет при диктатуре, при которой не может вестись общественная дискуссия ни в поле средств массовой информации, ни в поле искусства, а значит репертуары театров будут по-прежнему состоять из классической и советской драматургии во фригидном прочтении глубоко провинциальных режиссеров.


8. «В чужом огороде»

- прокомментируйте деятельность других игроков «Новой драмы» на постсоветском пространстве. Максимально честно: чему завидуете, что делают «не так»?

Балтия
Драматургический процесс в странах Балтии продвигается по логичному «среднеевропейскому» пути – пьесы хороших авторов ставятся театрами разных уровней: от любительских и студенческих, до главных национальных площадок; пьесы плохих – не ставятся. Пожалуй, этой «взрослости» процесса можно по-хорошему позавидовать, как и постепенной интеграции балтийских драматургов в единое европейское театральное пространство, которых к этой интеграции в том числе подталкивает скромный по размерам собственный театральный рынок. Балтия неоднородна и разнонаправлена, поэтому вряд ли стоит говорить об общих усилиях тамошних драматургов, но есть ощущение планомерного роста. Инга Абеле, Лаура-Синтия Чарнаускайте, Алексей Щербак, Мариус Ивашкявичус – это имена балтийских драматургов, которые могут украсить своей работой театральный проект в любой стране. Я даже не уверен, необходима ли какая-то профессиональная консолидация при цивилизованном построении театрального дела – все и так размеренно движется в логичном русле.

Украина
Страна, имеющая целый ряд прекрасных, талантливых, современных драматургов (Курочкин, Клим, Ворожбит, Яблонская, Колесников, Самойленко...), никак не может сформулировать свое отношение к современной драматургии. Сегодня даже не очень важно какое: позитивное или негативное. Пусть бы критиковали или хвалили, ненавидели или обожали, но развитие процесса невозможно в равнодушной среде. Поддержка государством проекта развития современной драматургии могла бы запустить весь механизм трансформации украинского театра, который сегодня по праву считается в театральной Европе «черной дырой». Полагаю, что там не хватает какого-то профессионального центра, который взял бы на себя ответственность за развитие драматургии. Сложно представить ситуацию, когда 40-миллионное государство не имеет ни одного сколь-нибудь внятного драматургического конкурса, а пьесы ведущих драматургов ставят по всему миру, за исключением их родины.

Россия
К сожалению, огромная страна, богатая талантами, сегодня не имеет никакого влияния на современный театральный процесс в мире. Здесь начисто отсутствуют целые сегменты театрального спектра – экспериментальный, этнический, новый кукольный, современный пластический, технологический иновационный театры... Традиционная психологическая драма в самом ортодоксальном режиссерском воплощении давлеет над русским театром, а самодостаточность, декларируемая «патриархами» русской сцены, не оставляет ни единого шанса на трансформацию театрального дела. Поэтому, завидовать нескольким театральным группам, которые маргинализированы средствами массовой информации, крайне сложно. Я симпатизирую Театру.doc за их стойкость, уважаю «Практику» за мертвую хватку, восторгаюсь мужеством, мастерством и человеческими качествами труппы театра КнАМ. Но в целом, у меня создается впечатление, что в действиях этих коллективов мало атаки. Играть на чужом поле по правилам хозяев нельзя – тебя всегда обыграют.

Если нет пути к признанию твоей работы в своей стране, нужно получать ее в других странах; если нет возможности создавать масштабные проекты дома, нужно создавать за рубежом или в ко-продукции с представителями мировых театров; если не можешь заставить общаться с собой местных чиновников – работай с европейскими, американскими или азиатскими. И если твоя работа будет успешной – тебя будут с распростертыми объятиями ждать дома и спонсоры, и пресса, и недалекие красномордые чиновники. Отчасти, эта атака появилась в процессе интеграции драматургов в кино – и результатов долго ждать не пришлось. На мой взгляд, «крестовый кинопоход» может серьезно изменить расстановку сил в поле российского искусства, но здесь очень важно, как дальше будут вести себя основные игроки.

В целом же, не могу сказать, что хоть одна страна постсоветского пространства сегодня может похвастаться системной и эффективной работой в театральной сфере, которой бы хотелось поучиться. Пока даже польская театральная модель остается недосягаемой мечтой для постсоветских стран, не говоря уж о британской или немецкой.

Безусловно, самое важное – это движение снизу, которое активно влияет на трансформационные процессы. Но беда театра в том, что это сложнотехнологический вид искусства, завязанный на коллективную работу и плотный контакт с донорскими организациями. А потому, во многом определяющей является политическая воля «верха», которая санкционирует любые массовые перемены в театральном хозяйстве. И здесь важен правильный выбор модели взаимоотношений с этим самым «верхом», которая может в разые исторические периоды колебаться: от ухода в глубокое подполье, до инициирования переговорного процесса и плодотворного сотрудничества. Но здесь вряд ли кто-то со стороны сможет дать дельный совет – на месте всегда виднее.
Tags: "Свободный театр", драматургия, опрос, пресса, размышления, театр
Subscribe
promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments