?

Log in

No account? Create an account
сильный
kilgor_trautt

Trash Cuisine / старт проекта

Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket


Прошли первые репетиционные дни проекта Белорусского Свободного театра Trash Cuisine. Теперь можно чуть подробнее рассказать о том, что это за проект, и кто принимает в нем участие.

Идея спектакля о проблеме смертной казни родилась у нас три года назад, но все переговоры о его воплощении завершались ничем. Партнеры уговаривали нас, что он не актуален, поскольку «вся Европа давно отказалась от ее применения». Все наши попытки объяснить, что в Беларуси расстрелы не прекращаются ни на месяц, ни к чему не приводили; и даже аргумент о том, что по всему миру суммарный географический объем стран, отказавшихся от применения смертной казни, не превышает территории Южной Америки, не работал. Но год назад, после приговора к расстрелу Владислава Ковалева и Дмитрия Коновалова, вдруг арт-пространство Европы озаботилась проблемой применения смертной казни. К этому моменту на нас вышел Европейский Культурный фонд с вопросом, над чем мы работаем, и есть ли у нас театральные предложения по актуальной европейской проблематике? Первой мы назвали тему смертной казни. Она без долгих размышлений была выбрана ECF для дальнейшей разработки. В связи с важностью темы и приоритетностью проекта, патронаж над ним взялась осуществлять Королевская семья Нидерландов.

Когда проект Trash Cuisine был тщательно проработан, выяснилось, что у нас не хватает информации по ряду стран, где применение смертной казни практикуется на постоянной основе. Профинансировать экспедицию вызвалась организация Amnesty International, которая на протяжении последних лет наиболее активно добивается отмены смертной казни по миру. Нас попросили назвать страны, которые нам интересны для изучения по этой проблематике – мы назвали Иран, Китай, Таиланд, Малайзию. Но служба безопасности вычеркнула из списка Иран и Китай, как нерекомендованные для нашего посещения, поскольку очень высокой оказалась вероятность выдачи нас белорусским властям. При этом, нам предложили заменить их Ганой, где применение смертной казни приостановлено. На эти условия мы и согласились.

Месячная экспедиция в эти страны добавила нам информации, из которой особенно пригодился набор фактов из Юго-Восточной Азии. 2 сентября международная группа, работающая над спектаклем, собралась в Голландии, чтобы начать репетиции в амстердамском MuziQstudio's.

Состав группы следующий (ниже, синим цветом, указано, что предпочел бы съесть во время последнего ужина в том случае, если бы оказался приговоренным к смертной казни).

Виктория Биран, Беларусь – актриса.
Суши, фисташковое мороженое, конфеты «Rafaello» и желатиновые «мишки».

Надежда Бродская, Беларусь – помощник режиссера.
Ничего
.

Павел Городницкий, Беларусь – актер.
Сыр пармезан, помидоры, томатный сок, пирожное «Картошка».


Сергей Квачонок, Беларусь – актер.
Жареная картошка с грибами и салат из морской капусты с крабовыми палочками.


Наталья Коляда, Беларусь – продюсер.
Фуа-гра, горячие шпажки с морепродуктами, соленые грузди со сметаной, красное вино, клюквенный торт, манго, кофе эспрессо.


Ольга Москалева, США/Великобритания – ассистент режиссера.
Лесная малина и фиги.


Эстер Мугамби, Австралия – актриса.
Хлеб с маслом и солью, суши, вегетарианская лазанья, молочно-йогуртовый коктейль с фруктами и медом, пирог из фиников, сыр, капуччино.


Стефани Пан, США – актриса.
Прошутто с дыней, лепешки "батура чолли" с фасолью, авокадо с солью и перцем, баранья отбивная с запеченным японским зеленым кабачком, лимонад с мятой, мороженое из зеленого чая, виски "Мидлтон".


Олег Сидорчик, Беларусь – актер.
Молодая картошка с укропом, яичница, жареный поросенок, маринованые грузди, малосольные огурцы, самогон.


Филипп Спэлл, Великобритания – актер.
Фуа-гра, французская сосиска гриль с картофелем фри и зеленым салатом, горячий яблочный торт с шариком ванильного мороженого, красное вино, сырная тарелка.


Светлана Сугако, Беларусь – помощник режиссера.
Драники со сметаной и темное пиво.


Бриджет Фиске, Австралия – хореограф.
Коричневый рис, запеченная тыква, авокадо, миндальные орехи, манго, черный шоколад.


Николай Халезин, Беларусь – режиссер.
Французский луковый суп, теплый салат из морепродуктов, спагетти карбонара, виски "Бальвеню".


Анастасия Щербак, Беларусь – актриса.
Шашлык из свинины с кетчупом, пиво Guinness, кофе эспрессо с конфетой «Rafaello».


Аркадий Юшин, Беларусь/США – композитор, музыкант.
Салат из кактуса, авокадо и кинзы.


Премьера спектакля состоится 5 октября в Амстердаме, на большой сцене Королевского театра Нидерландов. Второй спектакль – 7 октября в Роттердаме.

Photobucket Photobucket Photobucket Photobucket

promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…

сильный
kilgor_trautt

Иллюзия Нью-Йорка

Photobucket
© kilgor_trautt

Нью-Йорк всегда был для меня любимым городом. Не просто любимым – абсолютным фаворитом: с первого приезда туда в августе 2000 года.

В последние годы я бывал там очень часто, работая месяцами на ведущих театральных площадках, обрастая друзьями, и исхаживая Манхэттен пешком вдоль и поперек. С первого знакомства с Нью-Йорком я ощутил его ритм, критикуемый многими, но абсолютно подходящий мне; его нахрапистый характер, с которым смог свыкнуться очень быстро; его свет, цвет и запах, часто дурманящие, но подчас выводящие из себя. Этот город я сразу ощутил, словно свой дом – со всеми его достоинствами и недостатками.

Недавно в Лондоне мы разговаривали с нашим другом, режиссером Майклом Аттенборо – он только что вернулся из Нью-Йорка, где репетировал «Короля Лира». На дежурный вопрос «как там Нью-Йорк?», ответил: «Хамство, грязь и хаос». Я пошутил в ответ: «Нью-йоркцы называют это драйвом». Какое-то время мы поговорили об этом городе, и я задумался над мучающими меня в последнее время вопросами: почему у меня вдруг выросло количество претензий к Нью-Йорку? Почему он уступил первую строчку в моем персональном рейтинге любимых городов? Не то, чтобы я страдал от этих вопросов, но они время от времени вспыхивали в голове, акцентируя изменения, происходящие внутри меня. Сейчас я нашел ответы, и они оказались гораздо более глубокими, нежели банальное «зажрался».

Я понял, что причина не в Нью-Йорке – он остался таким же, каким и был: хамоватым, экспрессивным, честным и обманчивым одновременно, веселым, и не терпящим человеческой слабости. Причина и вправду была во мне. Если раньше я прилетал в Нью-Йорк из Минска, то теперь – из Лондона. Смена ракурса. Даже, по-сути, смена системы координат. Вдруг, в этом сравнении, ты обнаруживаешь проблемы логистики, транспорта, жилья... Дальше – больше: профессиональной востребованности, человеческих отношений... Вкапываясь глубже, понимаешь, что нью-йоркские проблемы отнюдь не тогда, когда ты их осознал, а гораздо раньше, и многие – десятилетия назад.

В одном из нью-йоркских баров мы сидим с нашим другом Якобом – венгерским цыганом, обладающим потрясающим чувством юмора. Якоб – исполнительный директор нью-йоркского ПЭН-клуба, выдающийся менеджер в сфере искусства. Якоб говорит: «Вам нужно возвращаться в Европу – здесь вас будут любить только в том случае, если вы инопланетяне, как сейчас. Если вы станете как все – вы встанете в конец очереди, невзирая на все ваши титулы и регалии». Он прав. Нью-Йорк больше не является экспортером искусства – он импортер. В Нью-Йорке больше не производят – сюда привозят, чтобы продать. Легендарный нью-йоркский театральный коллектив Wooster Group больше не может обслуживать свое помещение – их приютил в своем центре Михаил Барышников. Он жаловался нам при встрече: «Дотация центра – всего три миллиона долларов – этих денег хватает только на содержание помещения и небольшие зарплаты персонала». Это правда. Когда у нас появилась мысль создать театр в Нью-Йорке, один из выдающихся театральных менеджеров Америки сказал: «На первый год вам нужен миллион. Если он у вас есть – начинайте. Но знайте – на второй год вам понадобится вдвое больше».

Для постановки спектакля Enron, с невероятным успехом прошедшего в Лондоне, потребовался миллион долларов; в Нью-Йорке эта цифра была бы втрое (!) больше. Именно по этой причине проект был создан в Британии, и привезен в Америку для проката. Когда я рассказывал о задуманном проекте еще одному нашему другу, Оскару Юстасу, директору Public Theatre – главного нью-йоркского театра – его глаза на секунду загорелись, предчувствуя возможный успех, а затем погасли. Оскар сказал: «Делайте в Лондоне, а в Нью-Йорк привезем». Когда в Public Theatre приезжают театральные специалисты со всего мира, чтобы изучить опыт, Оскар говорит им одну и ту же тираду: «Не приезжайте сюда! У нас в Америке нет никакого положительного театрального опыта!». Он прав, прав без натяжки – экспериментальный, актуальный, новаторский театр заканчивается в Соединенных штатах на уровне университетов. Профессиональная драматическая американская сцена – это три ведущих театра, из которых в Нью-Йорке располагается один; бродвейский набор сценических площадок; весь спектр «лубочных радостей» в провинции; и нищенствующий «офф-офф-бродвей».

С кино ситуация еще хуже – в Нью-Йорке больше нет легендарных «независимых». Вуди Аллен больше не сидит в углу одного из манхэттенских ресторанчиков с неизменной тарелкой спагетти. Нью-йоркские актеры больше не могут сниматься дома – для этого нужно лететь в Калифорнию, Канаду или Новую Зеландию. Нью-Йорк заклеен плакатами, приглашающими учиться в Нью-Йоркской Академии кино, но она все больше напоминает финансовую пирамиду, которая привлекает деньги, но не предоставляет возможности получить дивидендов по этим вкладам.

Здесь больше нельзя выжить драматургу, сценаристу, художнику или музыканту при помощи призвания. В дополнение к любимому делу необходимо иметь дополнительную профессию: в худшем случае – таксиста или официанта; в лучшем – преподавателя. Первая заповедь Бродвея распространилась практически на все сферы искусства – «На Бродвее не может быть поставлен автор, который до сих пор не ставился на Бродвее». Выживают исключения, количество которых упрямо стремится к нулю.

На вопрос о том, может ли Нью-Йорк вернуть свой статус, Якоб отвечает: «Может, но для этого необходимо, чтобы к власти в Америке пришел человек, значительно хуже Джорджа Буша-младшего». Я соглашаюсь – только серьезная угроза, либо появление новаторской философии может пробудить интеллектуальное сопротивление. Маккартизм может мобилизовать Поллока и Де Кунинга, идеи хиппизма – подарить Beatles или Джимми Хендрикса. Но нео-маккартизма в Америке не предвидится, как и новой доминирующей философии. А значит, Нью-Йорк будет все так же прекрасен, но он не вернется в моем персональном рейтинге на первую строчку.