February 18th, 2011

promo kilgor_trautt april 30, 2009 23:56 10
Buy for 100 tokens
Австралийские хроники. Part I. Позвоните родителям Австралийские хроники. Part II. Shark attack Австралийские хроники. Part III. Театр Австралийские хроники. Part IV. Sydney Festival 2009 Австралийские хроники. Part V. Две святыни Сиднея Австралийские хроники. Part VI. День Австралии…
сильный

Чикагский тур: театральная типология

Photobucket
Начали завершающий сет нынешних гастролей в чикагском Shakespeare Theater. Любопытная практика – играть в одном городе в течение месяца на трех театральных площадках. Из трех сцен, нам выпали две ведущих – Goodman и Shakespeare, и лучшая из студенческих – North Western University. При желании, можно узнать все о городе, просто поиграв спектакли на разных сценах.

Ведущие городские сцены всегда наглядно демонстрируют уровень аудитории: ее образованность, вовлеченность в театральный процесс, этнический состав, эмоциональность, открытость... Аудитория нью-йоркского Public Theater отличается от аудитории варшавского «Театра Вспулчесны» как день от ночи... или как ночь ото дня. На одни и те же шутки аудитория реагирует подчас диаметрально: американцы могут захохотать в голос, поляки – сдержанно промолчать. Невероятно театрально-эмоциональные французы чутко реагируют на каждый взгляд, импровизацию, перемену тональности. Белорусская молодая аудитория может сдержанно просмотреть весь спектакль, в финале разразившись настоящим взрывом оваций и эмоций. Описывать аудитории легко, если выходишь на сцену сам – реакции никогда не обманывают: даже по доминирующему мужскому смеху можно определить степень доминирования их в семьях в той стране, где играешь спектакль.

Первые четыре спектакля мы отыграли в главном чикагском театре – Goodman. Аудитория чувственно реагировала, смеялась, в финале устроив овации стоя. И так все спектакли. А потом мы переехали в театр North Western University. И вдруг, во время первого спектакля, кардинально изменились реакции аудитории – сдержаннее, если не сказать «задавленнее»; суше по эмоциям; нерасторопнее по реакциям на шутки... По-другому... После спектакля выясняется, что около 30-40% аудитории на этом спектакле – «русские». Надо сказать, что категория «русские» ни на йоту не отсылает к национальности – а только лишь к ментальности. «Русские» – это беларусы, русские, украинцы, молдаване, даже литовцы и латыши... Все, кто когда-то проживал на советской/постсоветской территории.

Я спросил у приятеля: почему здесь так много «русских», а в Goodman Theater на 300-местный зал едва ли был десяток человек? Он ответил: «Они в down-town не ездят, а сюда им близко». И вправду, рядом с Эванстоуном, где находится North Western University, расположен район Skokie, плотно заселенный «русскими». И они, прослышав о приезжающем «русском» театре, скупили едва ли не по трети зала на каждый спектакль. Если попытаться как-то типологизировать «русскую» публику, то ее условно можно разделить на 3 категории: старая «русская» – еврейская эмиграция советского и начального постсоветского периода; их дети – логическое продолжение старшего поколения эмиграции; новая эмиграция – разношерстная группа людей, уехавших не позже, чем 10-12 лет назад.

Вторую и третью группы можно сегментировать на активных потребителей искусства и неактивных. Активные – находящиеся в информационном потоке – в курсе новинок, по большому счету, разбирающиеся в современных тенденциях, способные отличить Додина от Лепажа. Неактивные – время от времени посещающие «культурные мероприятия» – не знающие, кто такие Додин или Лепаж. Если же брать американцев среднего класса – большинство из них является активными потребителями, приобретшими привычку посещать концерты и спектакли всего спектра предложения: от классического репертуара, до современного.

Парадокс заключается в том, что американцы ничего не знают о предпочтениях «русских», а большинство «русских» считает, что американцы «не в состоянии глубоко ощутить настоящее искусство». При этом, актерам и музыкантам больше хочется общаться с «неспособной» американской аудиторией, получая исходящую от нее энергетическую волну.

Любопытно, что если у тебя американский антрепренер, «русская» аудитория узнает о гастролях последней. А, учитывая традицию Свободного театра, когда все билеты раскупаются еще до начала гастролей, из «русской» аудитории на спектакли попадают лишь те, кто молод, либо те, у кого молодые дети, интегрированные в американскую жизнь. Они узнают новости не из русскоязычной газеты «Реклама», а из The New York Times или Chicago Tribune.

За шесть лет существования Свободного театра, мы практически никогда не играли на «диаспорную» аудиторию, и сейчас, во время спектаклей в Эванстоуне, впервые ощутили, пусть лишь на какую-то долю, что это такое. Не могу поместить это в категорию «плохо» или «хорошо», но могу сказать точно, что это «по-другому». И это «по-другому» нам не очень нравится – все-таки хочется, чтобы зритель реагировал на спектакль эмоционально.

Сегодня, после спектакля в Shakespeare Theatre, расположенного в down-town, публика стоя устроила овацию. И это было приятно... пусть и «бездуховно»...